Эльба в растерянности округлила глаза, почувствовав, как все внутри нее вспыхнуло и судорожно сжалось. Зачем он так говорил, что он имел в виду? Девушка уже собиралась ответить, как вдруг Аргон из Дамнума направился к выходу. Дверь за ним закрылась, а на душе нимфы стало невероятно тяжко. Она прикоснулась ладонью к груди и вновь присела в мягкое, бархатное кресло.

ОФЕЛИЯ

В главном зале находилось пятеро человек. Алман восседал на деревянном троне, по правую руку от него находилась Офелия Барлотомей из рода Уинифред. По левую стоял Осгод Беренгарий. У витражного окна, переливающегося зелеными, желтыми и голубыми цветами, притаилась Нириана, вожак клана Черных Крыс из Дамнума, это была высокая и широкоплечая женщина с бронзовой кожей и угольно-черными волосами. Брови сбривали всем девочкам и мальчикам в семилетнем возрасте, и на их месте со временем появлялась уродливая, белая корка. В отличие от одежд клана Утренней Зари, никто из крыс не носил клетчатых килтов или рубах. В основном женщины и мужчины одевались в кожу. Волосы у Нирианы были собраны в незамысловатую, неуклюжую прическу, а кончики зубов были спилены, словно она намеревалась разодрать глотку каждому, кто пойдет против нее.

Пятым человеком в зале являлся Фархад, опаленный призрак Халассана, прибывший вместе с сотнями людей из города Фера на корабле Алмана Барлотомея Многолетнего. Он с непринужденным видом стоял перед своим новым союзником, отказываясь называть его своим королем. Однако он готов был приклонить колено перед Офелией Уинифред. Никто в зале не догадывался о его истинных намерениях, кроме самой королевы Арбора.

В центре зала до сих пор были заметны трещины в каменных плитах. Они виднелись из-под медвежьих шкур, которыми их попросту прикрыли. Однако все напоминало о том, что именно в этом зале, именно на этом месте испустил свой последний вздох второй из сынов Радмана Многолетнего Вигман Барлотомей Многолетний.

Лицо Алмана Барлотомея казалось костлявым и старым в ярком, солнечном свете. В его карих глазах переливалась мутная пелена, которая появляется у человека, не спавшего долгими ночами. Он царапал ногтями деревянные подлокотники, а на пальцах горели и не заживали прошлые раны. Алман казался одержимым и совершенно отстраненным. Он как будто и сам не понимал, что причинял себе увечья.

— Итак, прохрипел он недовольным голосом. Черный пес, спящий у его ног, открыл глаза, но потом лениво перевернулся на другой бок. В ы пришли, чтобы сообщить мне не очень приятные вести, верно, Фархад?

— Вы сами рассудите, приятны вести или же нет, когда я назову их.

— Тогда докладывайте. Мы все во внимании.

Мужчина в красно-золотистом кафтане с алым поясом шагнул вперед. Руки он туго сжимал за своей спиной, а серебристая сабля поблескивала в ножнах на его бедре. Синий тюрбан аккуратно овивал голову, скрывая светло-каштановые волосы.

— Вольфман Барлотомей не был побежден нами в пустыне. Как и его отряд.

— И по какой же причине? Неожиданно поинтересовалась Офелия. Она так гневно воззрилась на опаленного призрака, что он невольно перемялся с ноги на ногу. Вы ведь дали обещание, Фархад. Вы знали план. Как бы хороши ни были Каменные сердца, у них не было шансов против искусно обученных мастеров своего дела. Или же мы ошиблись в вас? Она наклонила в бок голову. У вас были причины потерпеть поражение?

— Мои люди столкнулись с невозможным.

— Интересное оправдание.

— С ними был мальчишка, прорычал Фархад, оскалив зубы, и он разгромил моих людей взмахом руки. Одним лишь взглядом.

Алман прекратил царапать подлокотники и искоса взглянул на северного гостя. Его лицо перекосило от пренебрежения. Он стиснул зубы и процедил:

— Взмахом руки?

— Мои люди готовы поклясться, что он управлял ветром.