|
– Гримма. А так – Маргаритка. Ну, хорошего понемногу, помнете! – Крот выхватил снимок возлюбленной из солдатских лап, спрятал в потайном кармане куртки. – Красивое имя, – авторитетно заявил чистивший ногти ножом пехотинец. – И главное – редкое, – поддакнул сосед. Всеобщий смех. – Невеста твоя, говоришь? – ощерился ближний сосед Крота. – Так, значит, это и было твое наказание от ее братцев? Войнушка. – Наказание? Да я сам вызвался! Между прочим, я и сам собирался! – Ага! Скажи еще, что в перерывах между походами к ней ты не лазил в окна к другим лапочкам! Всю округу, поди, окучивал и только в одном месте попался! – Да как пить дать! – На морду его гляньте – ходок, мать так-растак!.. Гоблины заржали, Крот нахмурился. Шуточки насчет Маргаритки ему и впрямь не нравились. Тем более что была здесь доля правды. После того случая воспылал вдруг он к Гримме настоящими чувствами – ну прямо как в книжках; не понять было, в чем причина – то ли кулачки ее братьев и папаши, или же в самый раз – эмблема чувств и баллада внутри сурового гоблиньего сердца… Обручение с Маргариткой прошло официально, при свидетелях; Крот даже подписку Горошнику дал – мол, обещаю жениться, кровь из носу и серу из ушей… о чем невеста даже не знала. Поэтому прекратились параллельные Кротовы походы налево, и весь мир молодца сосредоточился на Гримме. Крот не мог узнать сам себя. В одночасье из свободного, как ветер, гоблина он стал почти семейным, почти фермером. Ну это все лирика – четко понимал Крот только одно: откажись он от свадьбы, Горошник и его сыночки сделают из него начинку для компостной ямы. Патриархальные нравы в Тыквенной Пади не позволяли безнаказанно лишать девиц добродетели. – Понятно! Сбежал на войну, чтоб не жениться! – под хохот брякнул один из гоблинов. Крот собирался ответить, что ничего подобного не было, что это именно Горошник отправил его в Злоговар – заслуживать право жениться на его дочери деяниями настоящего мужчины, но из-под земли вырос сержант Мордоворот, перетянутый пулеметными лентами. Изо рта у него торчала спичка, лысая голова блестела от нападавших за несколько минут еще нерешительного дождя капель. – Ну что, бойцы, отдыхаем? – прорычал Мордоворот. Куча улыбок в одно мгновение потухла, гоблины сделали вид, что каждый занят чем-нибудь жутко полезным – вроде ковыряния в носопырках. Один Крот продолжал витать неизвестно где и лыбиться на белый свет, словно абсолютно всем в жизни доволен. Сержант Мордоворот стерпеть этого не мог. В его представлении, хорошим солдат становился лишь тогда, когда забывал напрочь такие понятия, как юмор, сатира, сарказм и обычное гоблинское счастье. – Ты! – Палец Мордоворота уперся в Крота. – Встать! Солдат вытянулся по всей форме. – Новобранец? – Сержант приблизился к нему на расстояние ладони, глянул сверху вниз. – Так точно! – Сколько времени в доблестной и непобедимой Армии Освобождения? – Три недели! – Ну-ну… Прибыл с сегодняшним дерьмовым пополнением, значит? – Так точно! – Сам ты откуда? Имя? – Крот. Из Долбабая в Ширебое. – В боестолкновениях участвовал? – Не участвовал! Только стрельбы! Мордоворот выплюнул изжеванную с одного конца спичку Кроту в лицо, она отскочила. |
