— О'кей, о'кей, — пробормотал Таррин.

— Мой источник информации не смог вспомнить имя этого чертова шейха, но я уверен, что оно хорошо известно в Государственном департаменте. В арабском мире он слывет весьма независимым человеком, никогда не делал ставку на идею арабского единства и, по-видимому, обо всем имеет собственное суждение. Но он связался с чертовски крутыми партнерами, а в результате может оказаться в каннибальском котле. В техасской афере замешаны также итальянские и французские мафиози, если судить по фамилиям директоров «ИБХ».

— Мак, это уже слишком, черт возьми... О'кей, о'кей. Продолжай.

— Это все. Да, чуть не забыл. Мой человек доложил, что с участка «Клингман Петролеум» качают нефть на всю катушку, хотя официальная статистика свидетельствует об обратном. Мне хотелось бы знать, куда уходит нефть — в хранилище или на переработку, и если она перерабатывается, то где. Все нефтеперерабатывающие мощности Клингмана бездействуют.

— Сержант, я даже не представляю, с чего начать...

— Мне нужно знать, как работают их трубопроводы. Здесь происходит что-то странное: меняют насосные станции, переключают фидерные и магистральные трубопроводы, происходят не поддающиеся логическому объяснению изменения и перестановки в руководстве нефтедобывающих и нефтеперерабатывающих компаний.

Питтсфилдский капореджиме взвыл:

— Мак, побойся Бога! Я же ничего не смыслю в этом дерьме!

— Пора расширять кругозор, Лео, — назидательно произнес Болан. — Постарайся добыть для меня эти сведения.

— О да! Все делается очень просто, — с иронией произнес Таррин. — Я прогуляюсь в Нью-Йорк и расколю Оджи Маринелло. Уверен, что старый хрыч все выложит мне на блюдечке.

Болан мрачно хохотнул.

— Как там Оджи? После того как его поволокли к хирургам на стол, я больше его не видел и не слышал.

— Чуть живой. Ему отрезали обе ноги.

— Печальное известие, — прокомментировал Болан. — Старику лучше умирать сразу целиком, а не по частям, даже если это такой старик, как Оджи.

— Кстати, в той истории есть много непонятного, сержант. Говорят, ты дал парням шанс вынести старика с поля боя.

— Чего уж тут непонятного, — парировал Болан. — Просто в тот момент мне показалось это совершенно естественным.

— Ну, ну... Тебе виднее.

— Будь осторожен, Лео, не подставляйся.

— Вот уж никогда бы не подумал, что такой совет дашь именно ты, — ехидно ответил Таррин. — Берегись Лилео, старик, и его шайки. В ней собрались крутые ребята.

— Ладно, это мои проблемы. Лучше расскажи, как дела в Питтсфилде.

— Как всегда, тихо. Особенно после твоего отъезда. Послушай, сержант. В Техасе есть еще один парень, о котором ты должен знать.

— Квазо?

— Он самый. Значит, ты уже в курсе. Он из того же теста, что и Лилео. Старики его любят. Он будет лезть из кожи вон, чтобы оправдать оказанное доверие.

— Ясно. Ну что ж, Лео, мне, пожалуй, пора заняться делами. Будь здоров!

С этими словами Мак повесил трубку, опустил в монетоприемник телефона-автомата еще несколько монет и набрал нужный номер в Далласе. Если не помешали непредвиденные обстоятельства, Джек Гримальди уже должен был вернуться на далласскую базу.

Идя к машине, Болан твердо решил, что пришло время нанести первый удар — прямо по горлу миляги Квазо.

Глава 8

В комнате было темно. Яркий луч установленного на кровати кинопроектора пронзал темноту и прямоугольным цветным пятном падал на гладкую поверхность противоположной стены. На этом импровизированном экране сплетались в невообразимый клубок обнаженные тела мужчины и женщины. Действо сопровождалось страстными вздохами и стонами.