Вскоре путники, благополучно выбравшись из впадины, вернулись в выжженный лес. Но радость была недолгой. Жар за несколько мгновений согрел Элену, и вскоре, поглощенная ядовитым дыханием огня, она закашлялась. Расстояние между ней и Эр'рилом быстро росло, за спиной слышались колокольчики настигавшего фургона. Наклонившись вперед, девушка погладила взмокшую лошадиную шею.

– Давай, девочка, ты сможешь, – уговаривала она, чувствуя, как горячий воздух обжигает горло. – Еще чуть‑чуть.

Дым и пепел скрывали тропу, но она надеялась, что не обманывает своего питомца. Некоторое время назад Элена потеряла из виду Мерика и Ни'лан, а теперь и Эр'рил превратился в призрачный силуэт. Она хотела окликнуть его, но сообразила, что в том нет нужды: он не заставит Дымку бежать быстрее.

Она похлопала лошадку по боку и ласково шепнула ей на ухо, что необходимо поспешить. Та в ответ громко фыркнула – копыта застучали по земле. Бока тяжело вздымались, кобыла сражалась с дымным воздухом. Фигура Эр'рила постепенно обретала более четкие очертания, и Элена пропела Дымке на ухо:

– Умничка. Я знала, что ты справишься.

Вдруг, зацепившись за корень, кобыла нырнула вперед. Элена отчаянно взмахнула руками, изо всех сил стараясь удержаться, но почувствовала, что падает. Она приготовилась к сильному удару о землю, но ее подхватили сильные руки.

Девушка подняла голову и увидела жуткое клыкастое лицо – Тол'чак. Он бежал, одной рукой прижимая ее к груди, и щека терлась о жесткую, словно кора, кожу. Потное тело огра пахло мокрой козлиной шкурой. Краем глаза Элена заметила, как черной тенью мимо пронесся волк, а следом – Дымка.

– Спасибо, Тол'чак, – выдохнула она. – Я бы точно ноги переломала. Дальше могу сама.

– Времени нет, – проскрежетал, точно жернова, огр. – Пауки настигают со всех сторон.

Элена посмотрела на обочину. Она была настолько поглощена тропой, что не заметила смертельной угрозы. Тысячи блестящих глаз следили за ней из окутанного дымом леса. Красные потоки текли к путникам единым разумным существом. Пышущая жаром земля поглотила сотни их собратьев, но иные сотни теперь перебирались по телам, как по мосту. Казалось, армию толкает вперед одна – общая – цель, одно сознание. Элена поняла, почему их зовут Ордой.

Продвигаясь огромными скачками, огр не сбавлял хода, однако теперь горбился от усталости. Чтобы поддерживать равновесие, он на бегу опирался о землю свободной рукой. Полуживотное‑получеловек, Тол'чак невероятно быстро мчался по лесной тропе.

Послышался грохот копыт, и вскоре с ними поравнялся Крал.

– А ты ловкач, огр, вовремя подхватил девочку! Но теперь я ее заберу.

Роршаф, огромный боевой конь горца, казалось, совсем не устал и теперь пританцовывал на стальных подковах, вороная грива развевалась на ветру.

Тол'чак не спорил: никакого ненужного героизма, только здравый смысл. Элена почувствовала, как ее перекинули в седло. Крал усадил девушку перед собой и что‑то скомандовал Роршафу на гортанном языке горных лошадей – конь молнией ринулся вперед. Деревья стали зеленой стеной, и всего через мгновение всадники, пролетев мимо Дымки, догнали Эр'рила.

– Эй! – завопил Крал. – Орда наступает со всех сторон. Чтобы выбраться из леса, нужно прибавить ходу.

Стянув с лица маску, воин удивленно посмотрел на Элену. Оглянувшись, он увидел быстро нагонявшую Дымку.

– Что случилось? – пробормотал он и тут же покачал головой. – Ладно, не важно. Крал, вывези ее из леса. Я помогу Тол'чаку с фургоном.

Крал молча кивнул и помчался дальше. Элена намертво вцепилась в вороную гриву Роршафа, стрелой летевшего сквозь дым. Она вдруг поймала себя на том, что едва дышит от страха – не за себя, за тех, кто остался позади, с пауками.