Среди множества толчков тот, что пронизал канал, подняв волны и фонтаны брызг, был относительно слабым; однако он оказался каким-то особенным – из мутной воды, хлынувшей вдоль пляшущих улочек, выкарабкался человек. Он хватался руками за причальные кольца, пытаясь вылезти из кипящей пены.

Старик.

Он встал – вода стекала с рваной блузы – и не двигался с места, пока хаос и копья слепящего света рвали на части Летерас. Он оставался неподвижным и тогда, когда ужасные катаклизмы начали затихать.

Старик.

Разрывающийся между раскаленным гневом и сводящим с ума страхом.

В соответствии с его натурой, победил страх. Не за себя, разумеется, но за смертного, который – как хорошо понимал старик – вот-вот умрет.

И ему не успеть на помощь.

Что же, значит, пришло время гнева. Месть Страннику. Но это подождет. Сначала месть человеку по имени Карос Инвиктад.

У Маэла, Старшего Бога Морей, есть неотложные дела.

Лостара Ииль и Адъюнкт скакали бок о бок во главе конной колонны. Впереди показались стены города. Сквозь пыль можно было различить огромные трещины. Ворота были открыты.

Лошади уже запарились, дыхание с хрипом вылетало из покрытых пеной ноздрей.

Почти добрались.

– Адъюнкт, это были припасы?

Тавора поглядела на спутницу и покачала головой.

– Невозможно, – подала сзади голос Мазан Гилани. – На всех едва осталась кучка хлопушек. Это сделано чем-то другим.

Лостара обернулась в седле.

За Мазан Гилани скакала Синн. Точнее, едва удерживалась на лошади. Гилани ехала рядом, всегда готовая подать руку помощи. Девушка казалась ошалелой, почти что пьяной. – Что такое с ней? – спросила Лостара Адъюнкта.

– Не знаю.

Дорога начала подниматься к воротам, и они смогли разглядеть слева реку. Перекрытую парусами. Подошли малазанский флот и два «Престола Войны». Основная часть армии следовала примерно в двух – трех звонах за Адъюнктом, и кулак Блистиг нещадно пришпоривал отряды.

Нагоняя авангард.

– Ворота, похоже, уже нельзя закрыть, – заметила Лостара Ииль. – Удивительно, что они вообще держатся. – Покрытые резьбой камни свода упали и повисли на деревянных створках, заклинив их намертво.

Из тени ворот показались двое морских пехотинцев в тяжелых доспехах. Оба раненые. Похожий на дальхонезца махнул рукой.

Адъюнкт натянула поводья и спешилась первой. Положив руку в перчатке на эфес, подошла к солдатам.

– Мы еще держимся, – сказал морпех – дальхонезец. И поднял окровавленную руку: – Ублюдок перерезал сухожилия, они съежились и спрятались под кожу. Видите? Болит хуже, чем шило в жопе… сэр.

Адъюнкт прошла мимо обоих, скрывшись в тени ворот. Лостара жестом приказала колонне спешиваться и устремилась вслед Таворе. Когда она поравнялась с морпехами, спросила: – Из какой роты?

– Третья, капитан. Пятый взвод. Взвод сержанта Бадана Грука. Я Релико, а этот олух – Больше Некуда. Мы тут сражались.

Лостара миновала пыльную полутьму и вышла на пыльный, дымный солнцепек. И замерла, разглядев множество тел и лужи крови.

Адъюнкт стояла в десяти шагах; к ней с выражением несказанного облегчения на лице хромал Кенеб.

«Да, они тут сражались».

Старый Горбун Арбэт вышел на расчищенное место и замер над спящим в середине круга. Пнул его ногой.

Слабый стон.

Он пнул еще раз.

Глаза Аблалы раскрылись и долгое мгновение непонимающе пялились на пришельца. Затем Тартенал сел. – Время?

– Половина треклятого города развалилась.