Двухметровый Гена возвышался над супругой на две головы, превосходил её массой чуть ли не втрое и, как это часто бывает, внутри семьи вёл себя словно завзятый подкаблучник, отдыхая от роли тирана и деспота, которая сопровождала его в остальной части его жизни. Именно поэтому после того, как Алла прокричала, мол «пока ребёнок не поест, никаких воспитательных мер и оборванных ушей», этот грозный амбал только кивнул и плотнее запахнулся в серый махровый халат, делавший его похожим на гигантскую седеющую обезьяну. Этакий Кинг-Конг на пенсии.

Кормила меня Алла блюдом, оценить которое по настоящему я смог только в России — пельменями. Во всяком случае, его азиатские аналоги, приготавливаемые в основном, при помощи обжарки в большом количестве масла, я ценил гораздо меньше. В моих глазах те малюсенькие хрустящие кусочки теста с мясным фаршем внутри бесспорно уступали своим более матёрым сибирским сородичам, вылепленным от души и с целью закормить одного худощавого японца до состояния бессмысленного сытого блаженства. Восхитительная смесь нескольких видов мяса, обильно сдобренная пряностями и травами, упрятанная в плотную оболочку из варёного теста и утопающая в наваристом бульоне, не оставила мне не единого шанса… я объелся.

— Никогда не понимал, почему женщины так любят смотреть на тех, кого кормят. — поделился я с Аллой на самом деле давно интересовавшей меня совокупностью жизненных наблюдений. — Причём, вне зависимости от различий в нации, воспитании и менталитете, все женщины делают это, подперев подбородок рукой. Может ты меня просветишь?

Кухня в квартире Лаптевых выглядела как нечто среднее между кабинетом алхимика, местом для священнодействий и царством всевозможнейших видов кастрюль и сковородок, ибо развешаны на стенах последние были просто в неимоверном количестве. Стильный, тёмного дерева кухонный гарнитур, газовая плита, обширнейший деревянный стол, окружённый четвёркой удобных резных стульев, множество шкафчиков, сквозь стеклянные дверцы которых видна была посуда, баночки и скляночки с приправами, бутылки и прочее из того, что можно найти на кухне. Абсолютно всё говорило о том, что здесь готовят и готовят довольно таки часто. Нет, даже не готовят, а посредством долгих и сложных ритуалов созидают воистину кулинарные шедевры. И один из этих шедевров я как раз заканчивал уничтожать.

— Не думала, что подобное может тебя интересовать. Вы же, мальчишки, всё время посвящаете куда более важным темам. — съехидничала женщина в ответ, встряхнув копной рыжих волос и сонно потягиваясь. — Если ты уже поел, то хватит ковыряться в тарелке. Лично я не хочу пропускать твой рассказ о твоей жизни в школе, но и засиживаться допоздна не собираюсь.

— Пока я ем, я чувствую себя в безопасности. — признался я, испивая до дна чашу стыда. — Он сильно бесился?

Алла только отмахнулась и шустро изъяла всю лишнюю посуду со стола, выгрузила её в мойку и вышла за мужем. Глядя вслед этой маленькой женщине, я в очередной раз подумал, как мало знаю об этих загадочных существах — в частности, не понимаю того, как они получают свою власть над мужчинами. Наглядный пример этой самой власти заявился на кухню буквально через пару минут. Лысый амбал в халате только хмуро зыркнул в мою сторону, послушно последовал за женой, усаживаясь за стол напротив меня и угрожающе засопел. Две пары любопытных глаз незамедлительно начали сверлить меня, угрожая проникнуть в душу и вытрясти всё самостоятельно, не дожидаясь покаяния. Оставшись без «оборванных ушей» я окончательно утратил моральные и нравственные ориентиры или, как это называл Гена, попутал рамсы:

— Может, накатим по пятьдесят?!

Универсальный жест, изученный с подачи одноклассников ещё в «Красном Фонаре», сопровождавший моё предложение, должен был показать, насколько глубоко я интегрирован в незнакомую мне культуру.