Она что, издевается? В переводе на русский язык ее реплика означает примерно следующее: мы с Юрой ведем интеллектуальные беседы, а ты, то есть я, нужна ему для развлечений, как кукла Барби семилетней девочке.

Но дело в том, что месяц назад я отправилась в книжный магазин. Во мне проснулся лингвист и захотел купить себе нового «Гарри Поттера», которого на русский еще не перевели. А Юра попросил и ему приобрести кое-что. Автора и название книги он мне продиктовал по телефону, в трубке что-то трещало. Так что я приставала к продавцам, требуя книгу «Лассо, сабо и Кристина», предполагая, что это что-то типа «Таня Гроттер и Контрабас». И еще удивляясь про себя, с чего это Юре понадобилась детская книжка. Но разве я виновата? Это все помехи на линии.

Кстати, продавщицы оказались вполне милыми дамами и устроили мне небольшую лекцию по норвежской литературе. Так что теперь мне было чем ответить на агрессию:

– Ну, почему же, Ираида, я в курсе, что книгу «Полубрат» норвежского писателя Кристенсена некоторые критики назвали лучшим романом начала XXI века. Мне тоже понравились язык и стиль произведения. Но замысел показался излишне жестоким…

После чего, изящно повернувшись на каблуках, я с чувством собственного достоинства удалилась на урок, предоставив Таблице ловить собственную челюсть.

На самом деле, этот роман показался мне слишком большим – страниц шестьсот, не меньше. Так что я одолела лишь аннотацию, но это Ираиде знать совершенно необязательно.

Уже на подходе к штабу возле одного из домов мое внимание привлекла толпа народа, в основном пенсионеры и молодые мамы. А еще милицейские машины, сгруппировавшиеся как у райотдела. Сердце почему-то екнуло. Хотя никто из моих знакомых здесь не живет. Но я не смогла пройти мимо. Воткнулась в толпу и спросила:

– Тринадцатую пенсию, что ли, дают?

А что, хорошая идея. Представляю, какой был бы ажиотаж. Милицейский патруль точно бы понадобился, чтобы избежать давки у кассы.

– Дождешься от них, – хмыкнули в ответ на мою реплику.

– Они, скорее, чего-нибудь отнимут, чем дадут.

– Власть только о себе печется.

– Тут труп нашли, – прервала пенсионерский митинг женщина средних лет.

– Убили кого-то? – почему-то сразу поняла я.

– Ага, дворничиху нашу. А может, сама повесилась. Прямо в своей сторожке. Среди метел и лопат.

– Да уж, девка непутевая была. Пила много. Говорят, там с ней сантехник наш развлекался. Он как протрезвел, глаза продрал, а она мертвая уже. Теперь он под подозрением.

Несмотря на пронизывающий ветер, мне стало жарко. Я будто снова оказалась в битком набитом людьми штабе, услышала голоса тети Маруси и этого надутого Виталия Максимовича:

«– Пошла я Нинку искать, чтобы вставить ей по первое число. А она пьяная в сарайчике своем, где лопаты и метлы, валяется с сантехником нашим в обнимку… Узнаю, что обманули, своими руками придушу!

– Это нельзя так просто оставлять. Нужно показательно наказать несознательную гражданку…»

– Как зовут дворничиху? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Нинка это, детдомовская она, – подтвердила мои худшие опасения старушка, которая все про всех знала в этом дворе.

Значит, это двор, где живет тетя Маруся. И это та самая дворничиха, которая вчера намухлевала с подписными листами.