|
Слоун положил «Кольт» обратно в портфель, щелкнул замками.
— Так что, Джованни, пока вы тут решаете свои сицилийские споры, помните — я за вами наблюдаю. Играйте по моим правилам. Не перегибайте палку. И тогда, возможно, твой друг избежит о-о-о-очень больших проблем.
С этими словами он развернулся и вышел, оставив за собой тяжелое, гнетущее молчание.
Я посмотрел на Фредо. Тот стоял, глядя в пустоту, его лицо было мрачным и озадаченным.
— Он решил сделать тебя своей пешкой, — наконец произнес старик. — Пешкой в большой игре против мафии. Знает, что ты не бросишь ирландца наедине с его проблемой. Теперь ты в тисках. С одной стороны — «семья», которая хочет тебя убить. С другой — продажный агент Бюро, который собирается тебя использовать. Поздравляю, Джонни. Это максимально поганый расклад из всех возможных.
Глава одиннадцатая
Если с другом вышел в путь…
Слова Фредо максимально точно передавали ситуацию, в которой я оказался. И да, не «мы оказались», а «я оказался». Патрик Слоуну не нужен. Ему нужны те возможности, которые есть у меня. А именно — репутация дяди Винни и все, что отсюда можно вытащить.
Как бы я не повел себя в отношении Массерии, для окружающих любой поступок будет выглядеть оправданным возмездием.
Я уже понял, логика сицилийцев крайне проста. Если Массерия грохнет меня, то это — подстава, подлость и грязная игра. Если я грохну Массерию — это справедливая расплата за погибшего дядю Винни. Действие одинаковое, но какой разный итог.
Соответственно, моими руками можно до хрена чего сделать. Слоуну даже напрягаться не придется. Он просто может тыкать пальцем и отдавать распоряжения.
А если вспомнить, что этот чертов агент вроде как имеет делишки с Лучано который, вроде как имеет накопившиеся претензии к Джо Боссу, то вероятность убийства Массерии моими руками весьма велика.
И тут вот какое дело… С точки зрения сицилийцев я, конечно, буду прав. А вот с точки зрения закона… Интересно, в штате Нью-Йорк что полагается за убийство? В общем, ситуация и правда — полный трындец.
Фредо, не дождавшись от меня комментариев, молча подошел к двери, щелкнул замком. Потом подумал немного и до кучи накинул тяжёлый крючок на петлю, отрезав нас от внешнего мира, пусть ненадолго. После этого старик повернулся к нам.
— Теперь вы поняли? — его голос звучал глухо, будто он опасался, что даже при всех предпринятых им мерах, разговор могут подслушать. — Вы оказались в игре, до которой еще не доросли. Этот продажный ублюдок Слоун не шутит. Он будет давить, пока не сломает. Или пока не получит то, что хочет.
— А чего он хочет-то? — Хмуро спросил Патрик. — Я пропустил почти весь ваш разговор.
— Это мы заметили. — Я многозначительно посмотрел на друга. — Слоун тут только что парад с фейерверками не устроил, а ты дрых без задних ног. Глазом не повел.
— Ну да. — Патрик виновато потупился, — Что есть, то есть. Сон у меня крепкий. И все же. Чего хочет Слоун? Чтобы мы стали его стукачами?
— Хуже. — Я прошелся по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Адреналин и ярость искали выход. — Он хочет, чтобы мы стали его оружием. Убирали тех, кого нужно убрать. Слоун создает хаос, а потом героически его устраняет. Так он сказал. Мы для него разменная монета. Расходный материал.
Я остановился перед Патриком, глядя на его разукрашенное синяками и ссадинами лицо.
— Ты влип по самые уши, дружище. А вместе с тобой — и я. Выбора нет. Сидеть сложа руки — значит подписать себе и тебе приговор. Либо пуля от Массерии, либо тюрьма от Слоуна. Мне оба варианта не нравятся.
— Что будем делать? — Патрик растеряно посмотрел на меня. |