Ехали мы около часа. По крайней мере, мне так показалось. Затем машина остановилась, багажник открылся и меня одним рывком вытащили на свободу. Минута — и автомобиль с полностью тонированными стёклами исчез, умчавшись вдаль, будто его и не было.

Я стоял на пустынной московской улице, в рваной, испачканной кровью куртке, и был абсолютно свободен. И абсолютно пуст.

Я был другим человеком. Макс Соколов, крипто-гуру, продавец воздуха, закончился там, на складе Маранцано, в момент, когда на его глазах убили двух людей, искренне в него веривших. Вернее, веривших в Джонни Скализе.

То, что вышло на свободу, было кем-то третьим. Спутанным, изломанным, но прошедшим переплавку.

Я больше не мог врать. Не мог заниматься тем, чем занимался. Мысли о вебинарах, курсах, торговле криптой вызывали у меня физическую тошноту.

Спустя месяц я нашел работу. Простую, честную, тяжёлую. Грузчик в крупном гипермаркете. Смена с восьми до восьми. Я таскал коробки, разгружал фуры, мыл полы. Мускулы болели, спина ныла, но я чувствовал странное, горькое удовлетворение. Это было похоже на самоистязание, которое я определил для себя в знак наказания.

Иногда ночами мне снился Нью-Йорк. Дождь на мостовых Бруклина. Лицо Патрика, озаренное улыбкой. Суровое, изрезанное морщинами лицо Фредо. Я просыпался с ощущением острой, щемящей потери и с одним единственным, кристально ясным осознанием. Я уже не пытался понять, что это было. Сон? Бред? Безумие? Для себя я решил, что Нью-Йорк в моей жизни существовал по-настоящему.

Они подарили мне шанс. Не сбежать от долгов, не разбогатеть. А стать человеком. И я не имел права этот шанс тратить впустую.

А потом, ровно через месяц, произошло то, чего я точно не ожидал.

Телефон зазвонил, когда я топал в сторону дома после очередной смены.

— Добрый день. Я говорю с Максимом Сергеевичем Соколовым?

Голос был мужским и говорил с очень явным акцентом.

— Все верно.

— Отлично. Меня зовут Майкл Стоун. Я — адвокат семьи Скализе. В двух словах обрисую ситуацию. Мои действия являются итогом распоряжения Фредерико Скализе. Его прадед оставил некоторую сумму денег, с требованием отдать ее в определённое число человеку, живущему в Москве. К сожалению, так вышло, что мой звонок задержался больше, чем на месяц. События сейчас в мире происходят такие, что возникли сложности с приездом и с переводом денег на ваш счет. Так вот… Завтра я буду в Москве и мне нужно с вами встретиться. Чтоб передать деньги.

Наверное, я бы подумал, что это — развод, если бы не фамилия. Как только этот адвокат произнес ее, у меня внутри все резко сжалось в тугой комок.

— Извините… А сколько денег? — Поинтересовался я, зная, какой услышу ответ.

— Пять миллионов евро. Вы должны были получить их, как я сказал, еще месяц назад.

— Ясно… А… Прадеда вашего Скализе звали Джованни?

— Да, все верно. В тяжелые времена он со своими друзьями смог заняться фермерским хозяйством и вложиться в правильное дело. Не знаю, как уж все это связано с вами, да и не положено мне это знать. Скажите, мы сможем увидится завтра?

— Да, конечно. Буду ждать.

Я скинул звонок, подошел к детской площадке, мимо которой проходил в момент, когда зазвонил телефон, и плюхнулся на карусель. Около минуты сидел, просто пялясь в одну точку, а потом на моей лице появилась улыбка. Искренняя улыбка облегчения. И дело было вовсе не в бабках. Просто…

Значит, они выжили. Черт его знает как, но выжили. И смогли смыться из Нью-Йорка. Видимо, Джованни, как и я, помнил все, что произошло. И помнил, кем он был эти несколько недель.