— До Колтово! Один! Быстро! — выдохнул я, избегая взгляда кассирши.

Она лениво что-то пощёлкала на клавиатуре, а потом протянула небольшой билетик. Но главное – никто не спросил моих документов или хотя бы фамилии. Шикарно! Просто шикарно!

Я схватил бумажный талон и снова выскочил на улицу. Единственное на весь вокзал электронное табло, висевшее над выходом, уверяло, что посадка уже началась.

На улице, возле седьмой платформы меня ждал автобус — старый «ПАЗик», пропахший махоркой, мокрой псиной и полнейшей безнадегой.

Я просочился на заднее сиденье, прижимая рюкзак к груди. Не оглядывался. В кармане джинсов, вибрируя, бесновался телефон. Кто-то очень хотел со мной пообщаться. Есть ощущение, даже знаю, кто именно.

– Идите к черту... – Процедил я сквозь стиснутые зубы.

Затем сунул руку в карман и нажал кнопку, полностью убирая звук. Пусть наяривают сколько угодно. Все равно не услышу.

Минут через пятнадцать, как и было обещано, автобус тронулся с места. Окраина города сменилась промзонами, потом — чёрной мутью полей. Дождь хлестал с удвоенной силой. Автобус кряхтел, подпрыгивал на колдобинах. Я пытался дышать спокойнее.

Невольно в голову полезли словечки из моих же вебинаров. «Осознанность... Контроль...» Да ну на фиг! Фикция для лохов. Когда твою задницу припекает так, что на ней дыбом стоит каждая волосина, какая, к черту, осознанность может быть?!

Конкретно сейчас меня слегка подтрясывало. Может, из-за того, что промок до нитки, пока бежал под дождём, а может от того, что чертовски, до одури, хотелось жить. Желательно, с полным набором конечностей.

Внезапно мотор "ПАЗика" взвыл так, будто мы вот-вот пойдем на взлёт. Автобус дернулся раз, другой — и замер. Глухой стук под капотом и пар из радиатора однозначно свидетельствовали о том, что с поездкой не сильно задалось с самого ее начала. Правда, от города мы успели отъехать на приличное расстояние.

Водила выглянул из-за перегородки, затем, окинув немногочисленных пассажиров недовольным взглядом, сообщил:

— Ну всё, братва, приехали! Движок встал!

Интонация у него при этом была такая, будто в поломке автобуса виноват каждый из сидящих в салоне. Он помолчал пару секунд, хмуро изучая такие же мрачные лица пассажиров, затем матернулся и, громко хлопнув дверью, выбрался под дождь.

Тут же поднялся ропот:

— Долго, дядь? — крикнул кто-то впереди. – Так-то дело к ночи!

— А хто его знает! Может час, может до утра! — донеслось с улицы сквозь шум воды.

— Колтово далеко, товарищи? Не подскажите?— спросила женщина, сидевшая у окна, оглядываясь при этом на остальных пассажиров.

Мужик в телогрейке рядом со мной фыркнул:

— Колтово? Да километров семь, не меньше! А ты, милая, никак пешком надумала? По такой-то погодоньке...

В общем-то, выбор был не особо велик. Семь километров ножками, по грязи, под дождем до укрытия, где я, возможно, смогу затеряться. Или... остаться здесь, где меня запомнят...где меня найдут... Каждая минута — петля, которая вот-вот накинется на мою шею.

Я вскочил с места и рванул к дверям. К счастью, водила перед тем, как самому выбраться на улицу, успел их открыть.

— Да ты что, мужик? Ночь на подходе, дождь, лес! Кабаны! — закричал товарищ в телогрейке, но я уже выпрыгнул на улицу, прямо в темноту.

Холодный дождь впился в лицо тысячами иголок. Он заливался за воротник, стекал по волосам, вынуждал то и дело протирать глаза. Надеюсь, рюкзак не промокнет. Там, завернутая в одну из футболок, лежит наличка.

Я трусцой побежал вдоль обочины, ориентируясь на тусклый свет проносящихся мимо фар — жалкий маячок, быстро растворившийся в стене воды.