|
Девушка привыкла жить просто, поступать незатейливо, вести себя бесхитростно и прямолинейно. Она понимала, что теперь придется стать другой — сдержанной, хладнокровной, рассудительной. Ей невыносимо было думать, что никогда он не поверит в ее невиновность. Келли вообще чересчур болезненно относилась к мнению окружающих о себе, кроме того она мучилась угрызениями совести, поскольку все же именно себя считала ответственной за скандальные последствия неуместного признания с поцелуем. Ей нужно было только одно слово его прощения, чтобы прекратить себя казнить. Но смела ли она надеяться, что когда-нибудь услышит это слово?..
Она думала об этом, глядя в окно автомобиля. Ее профиль показался Александросу мертвенно-бледным. Он ладонью повернул ее лицо к себе. Эти крупные слезы, затопившие сине-зеленый взгляд ягненка, могли растрогать кого угодно. Он готов был предложить ей остановиться не на вилле, а в его афинской квартире, подозревая, что атмосфера его загородного дома лишь разбередит им обоим раны, но сдержался, стиснув зубы. Не для того он замыслил свою месть, чтобы отступить в самый последний момент… Келли никогда не была способна угадывать мысли других. Всякий раз, когда девушка пыталась это делать, она попадала впросак. Но даже она догадалась, что мысли у ее мужа коварные. И ей неподвластно что-либо изменить. Ее уже подхватила волна судьбы и несла в неизвестном направлении. Она могла уповать лишь на то, что самому Александросу в скором времени наскучит его игра и он ее отпустит, тем более, что, согласно брачному договору, развод ему разорением не грозит… — Ты голодна? — резко спросил ее Александрос. Келли молча покачала головой. Внутреннее напряжение, в котором она пребывала несколько последних дней, не позволяло ей думать о еде.
— Миссис Корос, мы приземляемся через несколько минут. Келли разбудил ласковый голос миловидной стюардессы и осторожное прикосновение ее руки. Девушка не сразу поняла, что стюардесса обратилась именно к ней, поскольку ее впервые назвали миссис Корос. Сон был настолько глубок, что, приходя в себя, Келли шаг за шагом воскрешала в памяти события этого дня и могла лишь изумляться тому, как сильно переменилась ее жизнь. Накатившие переживания вызвали новый приступ паники. Как и всегда в таких случаях, ей хотелось бежать на край света, порвать со всем и навсегда. Хладнокровие никогда не было ее чертой. Даже сознавая себя глупой, незрелой и импульсивной, она не могла обрести спокойствие. Паника, как и катастрофический румянец смущения, не поддавалась управлению волей или разумом… — О! Проснулась! — воскликнул появившийся в проходе Александрос Корос. — Сейчас будем приземляться, — сказал он, сев рядом и пристегнув ремень безопасности. Келли последовала его примеру. За иллюминатором простирались горячо любимые ландшафты. Келли невольно улыбнулась дорогому городу. После мягкой посадки вещи были быстро погружены в лимузин. Девушка поймала себя на том, что все: неожиданная встреча с Александросом в коридоре отеля «Ритц», ужин в ресторане, помолвка, предсвадебные приготовления, сама свадьба, поспешный вылет в Афины, прибытие — все это произошло значительно быстрее, чем можно было предположить даже в самых безумных мечтах. Несмотря на обуревающие ее страхи, Келли была счастлива вновь оказаться на греческой земле — на земле своих предков…
Горячий воздух Греции ласкал Келли, нежно касаясь ее кожи. Закатное солнце беспрепятственно вливалось в голубые глаза. Келли не приходилось щуриться, вглядываясь в алый диск, приближающийся к горизонтальной черте. Покинув кондиционированную прохладу автомобиля, Келли осмотрелась. Вилла семейства Демаршис не была видна, она скрывалась за буйной листвой. Но и находясь возле белоснежного особняка Коросов, Келли почувствовала себя дома. |
