Арчибальд вспомнил историю, рассказанную Корделией о близнецах, – о Вильгельме, враждебно относящемся к брату-королю. И подумал о том, что ни он сам, ни его брат Джордж Бертольди – просто не могут быть близнецами, разыскиваемыми королевой.

Не могут, и все тут! Родители – они и есть родители. Отец с матерью, даже враждуя между собой, любили их по-своему. Почему любили? Они и сейчас любят. С отцом отношения нормальные. Мать тоже иногда звонит. Значит, жизнь у нее такая, что чаще звонить она просто не в состоянии.

– А у тебя есть братья и сестры? – поинтересовалась внезапно девушка, нарушив молчание.

– Да, брат. – Арчибальд не стал уточнять, что они с Джорджем Бертольди близнецы. – Но на меня совершенно не похож… Он ученый, но при этом занимается еще и бизнесом. Его зовут… Коллеги дразнят его Эйнштейном! Брат – физик, разрабатывает проекты атомных электростанций.

– А сколько ему лет? – поинтересовалась леди Корделия. – У него есть семья, дети?

– О! У него есть уже даже внуки. Он старше меня в три раза, курит трубку, играет на скрипке. Вылитый Эйнштейн.

Леди Корделия посмотрела на Арчибальда, стараясь понять, шутит он или говорит правду.

– Мой брат и дал мне денег на эту квартиру, – договорил Арчибальд. – Старшие должны помогать младшим, так ведь?

– Так, – согласилась девушка. Похоже, он говорит правду.

Корделия наверняка куда больше осведомлена о подробностях биографии Арчибальда Бертольди, чем может показаться. И, несомненно, знает имя его брата. Надо быть крайне осторожным, чтобы не попасть впросак.

Арчибальд открыл дверь в квартиру, впустил Корделию и дал ей время рассмотреть апартаменты. Да и сам попытался посмотреть на свое жилище ее глазами. Сколько времени и денег он ухлопал, чтобы сделать его оригинальным, как ругался с архитекторами и дизайнерами. Есть результат или нет?

Обстановка действительно была необычной. Хром, стекло, черная кожа… Пара картин современных художников на стенах. Гигантских размеров террариум с гремучими змеями. Пора сменить эти картины на другие, подумал вдруг Арчибальд. В его квартиру не часто приходили девушки, а Джессика Гвиччиарди – та всегда осуждала склонность современных художников к агрессивному изображению обнаженного женского тела. Так что оба висевшие полотна могли неприятно потрясти воображение молодой девушки. К удивлению Арчибальда, леди Корделия шарахнулась лишь от террариума со змеями, а сюжеты картин одобрила и оценила.

– Восторг чувственности, как это поэтично! – задумчиво произнесла она. – Мы одни в квартире, а где же твои родители?

– Отец живет с новой семьей в центре города, а мама… Мама в Калифорнии, далеко на Западе. Змеи тебе понравились? Мне их, кстати, брат прислал.

– Он, похоже, ужасный человек! – воскликнула девушка и больше вопросов о родственниках не задавала.

Корделии понравилась большая светлая гостиная, особенно та ее часть, которая была приспособлена под столовую со стеклянным столом, украшенным коваными подсвечниками.

– Очень хорошо, правда, несколько холодновато… Ты здесь редко бываешь?

– Ну почему же редко?! А вообще-то, ты права. Это мое логово. Когда выдаются свободные часы, я возвращаюсь сюда, чтобы выспаться. Кабинет, пожалуй, имеет более домашний вид. А Леокадия Престо, так зовут мою домоправительницу, замечательно готовит. Сегодня у нее выходной, но я попросил ее прийти на часок, чтобы приготовить нам что-нибудь вкусное.

Он жестом подозвал леди Корделию:

– Иди сюда.