О, конечно, он все знал наперед, какие у него хитрые глаза! Как можно было ей так довериться незнакомому мужчине?

– Корделия, я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Это несправедливо, я ни о чем заранее не знал. Ты веришь мне?

Нет-нет, ей показалось. Взгляд зеленых глаз спокоен, и хитрости в них не видно. Не надо впадать в панику, Александр ведет себя спокойно. Может быть, все обойдется.

– Я тебе верю, – сказала она, не спуская с него, однако, испуганного взгляда.

– Отлично. Но я прикажу Гилберту отвезти тебя в Филадельфию, если ты этого хочешь.

– Повторяю: я тебе верю, – упрямо произнесла леди Корделия.

Она не могла не замечать утомленного вида Александра, не слышать усталых ноток в его голосе. К тому же девушка хорошо помнила и то, сколь добр был к ней ее новый знакомый, как угощал ее обедом и как нежно ее целовал. Насильники такими не бывают. Во всяком случае, ей хотелось в это верить.

А сама она разве не заботилась о нем, не перевязывала его раны? Забота по обязанности или?.. Живя долгое время во дворце, девушка прекрасно понимала разницу между обычным выражением признательности и чувством искренней преданности и любви.

Разве ее сердце уже не принадлежит этому человеку? Как трудно все решать самой! Да еще при таких дьявольски сложных обстоятельствах.

– Я остаюсь. И обдумаю то, что произошло, завтра утром. Мы недалеко от шоссе, и вызвать такси не составит труда.

– Звучит вполне здраво, – с облегчением произнес Арчибальд-Александр.

В гостиную вошел Гилберт и с улыбкой доложил, что дорожные сумки внесены в дом, камин в спальне хозяина горит, а вот в других спальнях пока холодно.

– Благодарю, Гилберт. Об остальном я позабочусь сам. Ты можешь быть свободен.

– Спасибо, сэр. Кстати, в гараже я на всякий случай осмотрел «ягуар», машина в полном порядке, баки заправлены. Горючего вполне хватит до Филадельфии.

Еще раз улыбнувшись, на этот раз Корделии, Гилберт поклонился и вышел.

Вскоре за окном раздался хруст гравия под колесами отъезжающего автомобиля. Сумерки сгустились, и лес вокруг дома превратился в черную стену. Поднялся ветер, тревожно зашумели ветви. Зато старый дом был полон покоя, тишины и уюта.

Нашел, о чем спрашивать! Корделия безумно хотела посидеть, подремать рядом с пляшущими в каменных недрах язычками огня, и чтобы рядом были только Александр с Бенджамином. Но только не сегодня.

– Я собираюсь встать завтра пораньше, а вечерние беседы имеют свойство затягиваться на неопределенно долгое время.

Может быть, если она ляжет спать, он тоже успокоится и не будет приставать к ней? Ему ведь тоже надо отдохнуть.

– Рано, так рано. Пойду приготовлю тебе постель.

– Ты знаешь, как стелят постель? – удивилась Корделия.

– Почему бы и нет? В детства я был вполне самостоятельным мальчуганом, и все делал сам. Лучше бы этот вопрос адресовать тебе самой, леди Силлитоу!

Корделия фыркнула.

– Я, если хочешь знать, во дворце живу только с десяти лет. А до этого все по дому делала своими руками. Кстати, я и во дворце сама стелю себе постель, не разрешаю делать это Маргарите. Вот так-то!

– Какой такой Маргарите?

– Моей служанке, моей и маминой. Она протирает мебель, чистит ковры, гладит белье.

– Смотрю, у нас с тобой много общего, мы – самостоятельные люди и не пропадем в этом мире, – усмехнулся Арчибальд-Александр и стал подниматься по лестнице на второй этаж. – Следуй за мной, Корделия!

Пол покрывал толстый ковер с рисунком, изображавшим индийского магараджу, восседавшего на слоне.