А потому я просто по мере сил постирал на себе шмотки, продолжая немного подшучивать над грозной истребительницей нечисти да полетел с живым и слегка матерящимся грузом во Фриско. В конце концов когда ветерок обдувает, всё ж быстро сохнет. Сэм мою позицию не оценила, да и ко мне в целом симпатии не испытывала, но я и не червонец, чтоб всем нравится. К тому же был вполне доволен, когда дама отправилась искать место где бы согреться и во что бы сухое переодеться, а сам присоединился к компании выпивающих наёмников, лишь для вида забежав в свою комнату.

Всё таки новости о том, что эта дура сорвалась на болота застала меня врасплох именно в тот момент, когда мы только сели за стол. Пришлось срочно всё бросать, маскироваться и лететь искать это рыжее недоразумение. К счастью у меня весьма острое зрение, а охотница была на открытой воде болота в просвете между деревьями, так что воздушная разведка довольно быстро дала результаты. Теперь же пришлось ненадолго заскочить наверх, сменить одежду из собственной плоти на прикупленный костюм и сесть за стол.

— Вижу всё опять успешно? — поинтересовался Валка, как и остальные видевший, что рыжая бодро пробежала в свою комнату, которую тоже себе застолбила в единственной в форте таверне. Собственно откуда в этой дыре двум подобным заведениям быть.

— Ага — коротко отозвался я, беря со стола бутыль вина и выпивая её из горла — Уф, жить стало лучше, жить стало веселей.

— Ты смотри аккуратнее, а то опять на баб потянет — хохотнул кондотьер — А они тут страшные как… Да как не знаю кто, орчанки и те симпатичнее.

— Если нажрусь, слетаю в Кираёт и вся недолго — усмехнулся я, осматривая отдыхающих наёмников, которые чудесным образом пока никому не сломали лицо по синей лавочке.

По мере рейда по болотам я потихоньку проводил с ними ритуалы. По понятным причинам в первую очередь в ритуальные круги ложились самые мало полезные или не надёжные бойцы, хотя справедливости ради надо сказать, что Валка в принципе всех вояк набрал из весьма толковых и морально стойких кандидатов. Однако они были не одинаковы, среди них вполне можно было выделить лучших и худших. Но к исходу двух недель изменения организма произошли в последнем бойце, который собственно и был командиром. Этот срок наблюдения за первым изменившимся наёмником я счёл достаточным. В конце концов их можно было бы рассматривать со всем вниманием годами и лишь через пяток лет выяснить, что у бедолаг начинает развиваться ранний рак лёгких. Однако подобного срока у нас просто не было, а жизнь воина вообще опасная штука. Можно не то что пять лет не прожить, прямо завтра откинуться. Так что риск и мной, и испытуемыми был сочтён приемлемым. Тем более они быстро увидели насколько сильнее, быстрее и выносливее стал их сотоварищ, первым попавший под «процедуру возвышения».

Наёмник по имени Граха вытянулся на голову, бодро оброс мышцами и в тренировочных схватках вполне успешно держался сразу против трёх своих сослуживцев, побеждая в трёх поединках из пяти, даром что ещё не совсем освоился с возросшими габаритами и возможностями.