Пейзаж, который был таким унылым в окрестностях Бербера, к этому времени резко изменился. Река теперь была усеяна почти непрерывной цепочкой островов — арабы заявили, якобы их девяносто девять, и Харриет проводила время, считая их, чтобы проверить, правда ли это, — а тянувшиеся по берегам рощи священных колючек, с которых свешивались цветущие ползучие растения, очень напоминали густые зеленые заросли.

Нил менял свой характер: прорываясь через узкие теснины, он уменьшился до размера глубокого горного потока, а затем снова широко разлился, приблизившись к слиянию со своим главным притоком, Голубым Нилом, который стекал с Абиссинских гор, из владений Короля Леопарда.

Вернется ли Рауль снова в те далекие горные края? Будет ли она сопровождать его как жена? Харриет прижала к груди блокнот с набросками, чувствуя, как теплый свет наполняет ее. Как его жена она пойдет с ним, куда бы он ни захотел, будь то земли Короля Леопарда или неисследованные глубины Африки, с ним она вернется в Каир или в Александрию, поедет к нему домой во Францию. Куда бы он ни отправился, его цель будет и ее целью.

— Хартум, — сообщил Рауль, подойдя к ней. Его худое мускулистое тело под льняной рубашкой, было мокрым от пота. — Теперь вы в самой дальней южной точке, куда только может отважиться добраться кто-то из европейских женщин.

— Он выглядит очень мило.

— Отдаленность придает очарования. Он средоточие порока и коррупции.

— Тогда, как дочери миссионера, мне предстоит исправить его, — проказливо улыбнулась Харриет.

— Он вам не понравится. Не в ваших силах понять деградацию Хартума.

Глубина чувства, звучавшего в его голосе, напугала Харриет.

— Однако Хашим говорит, что у вас в этом городе есть постоянное жилье.

— Есть, — неожиданно резко произнес он. — Но это жилье не подходит для вас. Вы остановитесь у леди Крейл, как хотел сделать ваш отец.

— Вы навестите меня там?

Ее сердце неровно застучало, и Харриет вдруг охватило мрачное предчувствие, но мимолетная улыбка Рауля ее успокоила.

— Я увижусь там с вами.

Повернувшись, он выкрикнул по-арабски какое-то распоряжение, так как судно собиралось опасно вклиниться во флотилию меньших по размеру лодок, направлявшихся к белостенному городу. С интересом рассматривая город, Харриет пришла к выводу, что он выглядит гораздо приятнее, чем Бербер: между плотно стоящими домами пробивались пальмы и тропические фруктовые деревья, прибрежную полосу покрывала пышная зелень, а горизонт усеивали минареты и мечети с золотыми куполами, тускло поблескивавшими на солнце. В общем, город казался в высшей степени привлекательным.

Как только судно стало на якорь, матросы-арабы попрыгали через борт и с криками ликования бросились на переполненные людьми улицы.

— Жалкие собаки, — потряс им вслед кулаком Хашим.

— Они вернутся, — усмехнулся Рауль, — им еще нужно получить плату. — Посмотрев вниз на Харриет, он взял ее за руку, и у нее на шее забилась тонкая жилочка. — Хашим проводит вас к леди Крейл.

— Но я думала, что вы проводите меня…

— Мне нужно заняться делами. Я навещу вас завтра.

— Но…

Подхватив Харриет на руки, он отнес ее на берег и опустил на землю среди шумящих, кричащих торговцев.

— Завтра, — повторил он тоном, не терпящим возражений.

Стараясь справиться с разочарованием, Харриет смотрела, как он подзывал покрытый пылью, побитый экипаж.

— Хашим позаботится о вас. — Рауль поднес к губам ее пальцы и поцеловал. — До свидания, дорогая.

Хашим, севший рядом с ней, свирепо оглядывал тех, у кого хватало смелости взглянуть на нежную английскую девушку с золотистыми волосами, но Харриет не замечала любопытных взглядов.