— Харриет.

Его голос стал хриплым, и Рауль привлек ее к себе.

— Отпустите меня.

Высвободившись из его рук, она побежала в свою каюту и, закрыв за собой дверь на замок, прислонилась к ней, ощущая биение сердца. Боже правый, она чуть не бросилась добровольно в объятия Рауля. Даже присутствия его любовницы недостаточно для того, чтобы удержать ее от соблазна. В будущем она должна следить, чтобы никогда не оставаться наедине с Раулем. Она будет искать общества Марка Лейна и не станет проявлять такого безразличия к Себастьяну, чье ухаживание по крайней мере было пристойным. Мучительные мысли Харриет утонули во сне, приносящем забвение.

Когда Харриет проснулась, уже наступил вечер. Сменив грязную одежду на чистую, она тщательно расчесала щеткой волосы и скрутила их в тугой узел на затылке. Отдых пошел ей на пользу, ее лицо уже не было таким бледным и измученным.

На палубе она нашла Себастьяна и Уилфреда Фроума, которые курили сигары и обсуждали увеличивающееся количество растений и тины, в которое входили суда.

— Мистер Бове еще с доктором Уолтером? — спросила Харриет у Марка Лейна, который, сидя за самодельным столом, вычислял расстояние, пройденное за этот день.

— Да. — Он отложил перо. — Боюсь, надежда на то, что доктор выживет, очень мала.

Воздух был наполнен звуками летающих светлячков и других насекомых, роившихся вокруг фонаря, освещавшего рабочее место Лейна.

Наринда в легкой развевающейся одежде, неся в руках кувшин сока лайма, с естественной грацией пересекла палубу и скрылась внизу.

— Прохладительное для мистера Бове, — с улыбкой прокомментировал Марк Лейн. — Воистину приятно быть свидетелем такой преданности.

Харриет удержала просившуюся на язык колкость. Как человек духовного звания, преподобный Лейн имел своеобразное представление о том, что приятно.

— Сегодня у нас на обед жареный гусь, — сообщил он. — Днем Себастьян подстрелил целую стаю их, и уток тоже. Хашим нас порадует.

— Да.

После того как Харриет поднялась на борт их судна, она почти не разговаривала с Хашимом, который плыл на самой большой барке, отвечая за запасы, приготовление еды и суданцев, управлявших судном. Каждый вечер, когда суда становились на якорь, плоды его трудов доставлялись с барки на их судно. Хашим не выразил удивления, обнаружив Харриет среди членов экспедиции, только взгляд его пронизывающих черных глаз пробежал от Харриет к Раулю и Наринде. А затем Хашим вернулся на свою барку, радуясь, что он будет далеко, когда разразится неминуемая буря.

Харриет отошла от преподобного Лейна, чтобы он мог продолжить свои расчеты, но не захотела присоединиться ни к Себастьяну, ни к Уилфреду Фроуму. Мистер Фроум недавно заявил, что судоходного канала через этот заболоченный участок реки, в который они входили, не существует, и Харриет посчитала такой пессимизм неуместным. Она прошла на нос и стояла, глядя вниз в черную бурлящую воду. Во всяком случае, в данный момент проход был открыт для них, и они продолжали двигаться с вполне приличной скоростью, но как долго это продлится, никто не знал. Издалека донесся рык вышедшего на охоту льва, и Харриет поежилась. Временами гиппопотамы делали почти невозможным их продвижение, но она не могла оторвать от них взгляда, к крокодилам она уже давно привыкла, обезьян находила забавными, а ящериц загадочными, но ночное рычание львов вселяло в нее настоящий ужас. Рано или поздно людям придется покинуть суда и продолжать путь на лошадях и мулах; тогда не будет воды, которая способна оградить их от охотящихся львов: придется полагаться только на свою сообразительность и оружие. Харриет так погрузилась в свои размышления, что не заметила, как на палубу снова тихо вышла Наринда.