Секунду Харриет не могла произнести ни слова из-за громко стучащего сердца и сковавшего ее страха, а затем ее захлестнул гнев.

— Скажите вашему… вашему другу, — прошипела она, — что я не собираюсь быть чьей-то женой!

— Он, по-видимому, думает, что вы моя жена.

Рауль смотрел на нее с приводящим в бешенство самодовольством, и теперь у него в глазах был явно насмешливый блеск.

— Уж лучше я буду его женой, чем вашей! — огрызнулась Харриет с потемневшими от злости золотисто-зелеными глазами.

— Это легко устроить, — отозвался Рауль, небрежно откинувшись на стуле.

— Значит, вам наплевать, так?

Харриет с трудом сдержала слезы возмущения и ярости, которые обожгли ей глаза.

— Ругаться совсем ни к чему, мисс Латимер.

Его черные брови едва заметно приподнялись.

Харриет вся дрожала. Она часто злилась с тех пор, как встретилась с Раулем Бове, но ничто не могло сравниться с тем почти животным бешенством, которое охватило ее в этот момент. Она не замечала ни вождя в звериных шкурах, ни вооруженных воинов, ни Уилфреда Фроума, с побледневшим лицом безмолвно умолявшего ее держать себя в руках.

В кроваво-красном тумане она видела только Рауля, с насмешкой наблюдавшего ее унижение.

— Вы отвратительны!

Харриет всхлипнула и, быстро повернувшись, прошла вниз сквозь толпу почти голых мускулистых воинов, словно это были всего-навсего собравшиеся дети.

Некоторое время Рауль с любопытством смотрел ей вслед, а потом снова повернулся к своему недовольному гостю.

— Никогда не видела никого столь самовлюбленного! Столь наглого! Столь непростительно грубого!

Каждый эпитет Харриет сопровождала такими яростными ударами кулаков по подушке, что по всей маленькой каюте летали перья.

— Ради Бога, вы едва не погубили всех нас. — Тяжело дышавший Себастьян с совершенно белым лицом остановился на пороге ее каюты. — На что вы так отреагировали? Мне показалось, что старый черт собирается чуть ли не всех нас пронзить копьем. Он едва не поступил так с Бове после вашего ухода.

— Очень жаль, что он этого не сделал! — выкрикнула Харриет; у нее по лицу текли слезы, волосы рассыпались, грудь тяжело поднималась и опускалась.

Желание крепкой хваткой сковало Себастьяна. В спокойном состоянии Харриет, бесспорно, была красивой, но в ярости — просто изумительно прекрасной. Он шагнул в ее сторону, и в этот момент Харриет оборвала свою гневную тираду и напряженно прислушалась. Издали, с палубы, доносились раскатистые взрывы смеха. Смеялся не Рауль, не Уилфред и не Марк, это мог быть только предводитель племени — обаяние Бове снова сделало свое дело.

— Он заставил старого черта есть у него с ладони.

Себастьян испустил вздох облегчения.

— О, уйдите! — Харриет в раздражении запустила ему в голову подушкой, из которой разлеталось ее содержимое.

Удивленно моргнув, Себастьян увернулся от броска и, выскочив из каюты, захлопнул за собой дверь. С любовью придется подождать — но не слишком долго. Бове постоянно держал рядом с собой Наринду, так что у него не было морального права диктовать условия другим членам экспедиции. Себастьян был снова полон решимости. Он был дураком, что прекратил атаку на чувства Харриет, но больше им не будет. Даже его мать не сможет объявить неподходящей такую мужественную и исключительно волевую девушку, как Харриет.

Рауль, прекрасно понимая, куда ходил Себастьян, пристально смотрел на него, до боли сжав губы и чувствуя, как у него стучит в висках кровь. Крейл выглядел необыкновенно довольным собой. Несомненно, Харриет вся в слезах бросилась к нему в объятия и получила соответствующее утешение.