Помощник покачал поддельной головой.

«Не вижу связи с вашими обстоятельствами, кроме неудачного совпадения во времени».

Лейси невежливо фыркнула.

– Неудачного совпадения во времени? Вышла из строя не только спортивная ракета. Этот мерзкий аристократ, сын Леоноры Смит, тоже пропал без вести.

Ир терпеливо стоял – вернее, казалось, что стоит, – и ждал, когда она договорит.

– Так что, возможно, это вовсе не случайность. Я хочу знать, подозревает ли клайд саботаж. Может, нападение экофанатиков. Или Сыновей Смита.

«Обоснованное подозрение. Как я уже говорил, мадам, я могу направить запрос по обычным каналам в директорат первого сословия в Вадуце…»

– Хорошо. Но попробуй и другой способ. Я настаиваю.

На этот раз она говорила с такой не терпящей возражений решимостью, что помощник только наклонил голову.

– Да, и узнай, что можно выяснить у седьмого сословия. У больших транспортных фирм по всему Карибскому морю множество цепов, грузовых судов и ферм. Можно привлечь их, использовать как часть поисковой сети.

«Это может быть не вполне законно, мадам. По условиям Великого Договора индивидуум с личным богатством выше среднего уровня не должен вмешиваться в дела корпоративного сословия или вмешиваться в управление компаниями с ограниченной ответственностью».

– А кто вмешивается? Я просто прошу об одолжении, о котором при определенных обстоятельствах может попросить любой акционер. С каких это пор богатые стали гражданами второго сорта?

Лейси стиснула зубы, чтобы не закричать. Были времена, и не так уж давно, когда груды денег говорили во всех советах директоров прямо и властно, вместо того чтобы незаметно нажимать на рычаги. Она перевела дух и решительно сказала:

– Ты знаешь, что делать. Действуй через группы акционеров и отделы по связям с общественностью. Будь любезен с Гильдией морских купцов. Используй свой изощренный ир-ум, привлеки умников из моего юридического отдела и найди способ использовать для поисков моего мальчика все ресурсы корпорации. И займись этим немедленно.

«Будет сделано, мадам», – ответил аватар. Он словно пятился, уходил не поворачиваясь, кланялся, становясь все меньше, и, оказавшись вдалеке, словно бы растворился на фоне картины Пикассо. Еще один оптический фокус из тех, что предназначены для поддержания контакта с глазами человека, какие ир проделывают постоянно, хотя никто их об этом не просил. И никто не знает, почему они это делают.

Но мы с этим миримся. Ведь это забавно. Ведь они как будто довольны.

И хорошо знают, как мы их боимся.

Появился другой служитель в той же ливрее – сине-зеленой с желтым кантом; теперь это была миловидная молодая женщина, беженка из Камеруна. Лейси заботится о ней сколько себя помнит, и та всецело предана хозяйке (что подтверждают многочисленные сканирования).

Взяв дымящуюся чашку чая, Лейси вежливо поблагодарила. Чтобы прогнать мысли о Хакере, она подумала о другом: о гигантском аппарате, построенном в Андах на ее деньги; там небольшой монашеский орден астрономов теперь, с наступлением сумерек, смотрит в необычный инструмент.

Вероятно, это знамение времени, что ни одна из больших медиакомпаний не прислала на наше открытие живого репортера, только автоматические камеры, которые нам пришлось самим распаковывать и устанавливать, чтобы они торчали поблизости, мешали нам и задавали глупейшие вопросы.

Ни один из их отчетов не казался полезным. Интересные только фанатикам науки и СЕТИ, они были пронизаны скорее цинизмом, чем волнением.

«Что в этом особенного? – спрашивал, зевая, коллективный голос масс. – Мы уже знаем, что там, среди звезд, есть жизнь.