— Господин прапорщик. — я обратился к, крайне серьезному, Бородаеву: — Аскольд Трифонович, на вас возлагается организация освоения нашими бойцами велосипедов. Завтра вечером все бойцы должны уметь уверенно ездить на этих штуках. Кто окажется неспособен, переведем либо в обоз, либо в минеры, работать с адскими машинками. Организуйте службу так, чтобы велосипеды двигались все время, круглосуточно, без остановки, за исключением времени, что требуются на устранение поломок и неисправностей, а также техническое обслуживание. Когда все солдаты овладеют начальными навыками езды, вьючите на велосипеды снаряжение, оружие и припасы, и бойцы начинают тренироваться в полной выкладке. Когда все научатся ездить здесь, по заводскому двору, перейдем к испытаниям в степи. Надеюсь, что за трое суток у нас будет больше велосипедов, а, все ваши бойцы, овладеют этой нехитрой наукой, и вы сможете перейти к обучению всего полка, где солдаты этого взвода будут инструкторами. Приступайте, господа, боги и удача с вами.

Распрощавшись с солдатами и рабочими, я двинулся в сторону резиденции, но через несколько шагов резко развернулся и вернувшись, встал в тенек, ожидая, когда освободится, раздающий указания обступившим его людям, ш Камнев. Встретившись со мной глазами, офицер вопросительно поднял брови, на что я стал ему подозрительно подмигивать обоими глазами.

Через несколько секунд поручик сообразил, о чем я ему сигнализирую, после чего, отдав распоряжение, оставшемуся за старшего, мастеру, поманил меня за собой.

Предмет моего интереса располагался в отдельно стоящем строении. Тяжелые, металлические двери с хитрыми замками скрывали просторное помещение, в котором располагалась огромная машина, имевшая в своей основе механический пресс, подключенный, через систему приводов, к паровой машине завода.

— Уже опробовали, ваша светлость. — поручик кивнул в сторону холщового мешка, стоящего в углу: — Сюда, под пресс, подается стальная полоса. За один удар вырубается пятьдесят единиц изделия. Потом все подается в шлифовочную машину, а остаток полосы идет в переплавку. Все отработано и готово к работе. Штампа хватит примерно на неделю, надо озаботится его копированием…

— Копированием и созданием новых…- я запустил руку в мешок и выудил оттуда несколько блестящих кругляшей. С одной стороны кругляша виднелась большая цифра «один», надпись «Динар» и год чеканки, а с другой стороны корона, с надписью по кругу «Королевство Парфия». Все надписи были выполнены латиницей, но чего не бывает на просторах загадочной Азии.

— Святослав Авдеевич, вы понимаете, что теперь в империю я вас отпустить не могу?

— Меня там никто и ничего не ждет, Олег Александрович. — хмыкнул одноногий офицер.

— Возьмете под свою руку завод? Пойдете ко мне на службу? — я решил наконец формализовать наши с Камневым, фактически сложившиеся, отношения.

— Если моя служба не будет направлена против интересов Империи, готов хоть сейчас принести клятву. Только, если можно, на колено становиться не буду, деревяшка мешает.

— А как же ваша должность?

— Мне три месяца не перечисляют ни денежное содержание, ни доплату за увечья и ордена. Наверное, считают, что я уже сдох. А прошение об отставке я сегодня же напишу и, с оказией отправлю в военное министерство.

— Тогда договорились. По возможности, зайдите ко мне в управу, там все оформим, в том числе ваше новое звание и определим дальнейшее развитие завода.

Я бросил монетку в мешок и повернулся к выходу. Ну да, не золото, не серебро, а сталь, лучшая в этом мире, оружейная сталь, основное богатство княжества Булатовых.