|
Кстати, спешно сформированный в штате Булатовского полка взвод саперов, куда переводили всех, кто не сумел освоить велосипед, уже неделю устанавливал телеграфные столбы вдоль железнодорожного полотна, идущего в Орлов-Южный. Так как длинные брёвна, что шли на обустройство телеграфной линии, были в этих пустынных краях большой ценностью, я, подумав, принял меры по их охране. На расстоянии полутора метров от столба, по периметру, на кольях, была натянута колючая проволока, на которой висели таблички, где русским по белому было написано «Не подходить и не касаться. Собственность князя Булатова. Наказание — немедленная смерть». Чтобы слова князя не расходились с делом колья ограждения были заминированы, а саперы, для проведения обслуживания линий связи имели магические амулеты, что по принципу «свой-чужой», при приближении амулета, отключали детонаторы мин.
Ворон подключился к моему сознанию внезапно и по собственной инициативе, что было первый раз. В поселке рудокопов он периодически облетал окрестности, осматривая, не подбирается ли враг, в остальное время занимался своими важными делами, прилетая в дом, где я разместился, только с наступлением темноты, да иногда днем, подкрепиться. Сегодня же он самостоятельно влез в мою голову, и я увидел небо, куда старательно взбиралась черная птица. Ворон набирал высоту кругами. Не торопясь, постоянно поворачивая голову в сторону маленького крестика, висящего в голубом небе. Я не сразу догадался, что непростая птица пытается обратить мое внимание на парящего высоко в небе орла или ястреба. Догадка неприятно поразила меня — вряд ли я единственный обитатель окрестностей, который стараниями одной знакомой богини, приобрел зоркого крылатого разведчика, а если это вражеский соглядатай… Я сумел подавить первый порыв поднимать гарнизон Рудного по тревоге, и попросил солдата, приставленного ко мне в качестве ординарца, пригласить ко мне ротных командиров, а когда боец вернулся и доложил о выполнении задания, загнал его на чердак, откуда велел наблюдать за птичьим силуэтом, все еще висящем в высоте, и докладывать о всех его перемещениях, ни в коем случае не выдавая своего интереса. Прибывшим офицерам я сообщил о своих подозрениях и велел быть готовыми к отражению нападения противника. — Ваша светлость. — докладывал мне вечером мой тайный наблюдатель, спустившись с чердака: — Эта птица все время так и летала кругами. Странная какая-то. Там, в стороне, еще две кружили, такие-же, но они время от времени к земле летели, видимо, за кем-то охотились, а эта, до темноты так над поселком и кружила, ни разу не спустилась. — Молодец, держи монету. — я сунул обрадованному бойцу блестящую монетку в один динар, что потихоньку начали пускать в оборот в княжестве. Во всяком случае, в пивной, что была открыта недавно, их принимали наравне с деньгами империи. — Завтра с утра снова залазь на чердак и осуществляй наблюдение до самого вечера. Будет что-то интересное, докладывай мне сразу же. — поощряюще улыбнулась моя светлость, хотя на душе у меня было безрадостно — стало понятно, что к тысяче мелочей, крайне необходимых для выживания княжества, прибавилась еще одна — мне срочно потребовались средства противовоздушной обороны.
Глава 11
Глава одиннадцатая.
Утренним поездом, на завод в Покровск, уехал мой личный заказ. Не оставляя мысли обзавестись средством противовоздушной обороны, я, в качестве возможного образца, направил туда трофейное ружьё, снятое с трупа одного из британцев, попавшего под огонь в хвостовой вагонетке, при безуспешной попытке оккупантов эвакуироваться. Очень длинная винтовка крупного калибра, чьи габариты помешали моему противнику вовремя развернуть свое оружие в мою сторону в условиях тесноты вагонетки, что-то вроде «оленебоя» Кожаного чулка из романов Фенимора Купера, в моем понимании, предполагало возможность поразить высоко парящую птицу. |
