Размотав птицу от вязок в кладовой моего дома, солдаты откланялись, а я приступил к приручению крылатого агента англичан. Правда толку было мало — орел или коршун, я в них не разбираюсь, пугался лая Пирата за стеной, но сырое мясо, что я выложил перед измученным пернатым, взял и даже проглотил. Видимо, английский или, не знаю чей, вражеский маг не давал своему крылатому шпиону ни отдыха, ни пищи, и, за два дня, загонял его до полного истощения, потому что, съев два куска мяса, орел не буянил, не пытался улететь, лишь сидел нахохлившись в углу и вздрагивал, если слышал голос Пирата.

На следующий день в небе над поселком парила уже другая птица, но я потерял к ее деятельности всякий интерес, а на предложение вестового продолжить наблюдение, посадил его шить для меня специальные кобуры на велосипед, дабы размещать на раме мои двуствольные револьверы со складывающимся прикладом, и теперь этот бездельник, вооружившись шилом и дратвой, тихо ругался во дворе, пробивая отверстия в толстой коже.

Орел, к моему удивлению не околел за ночь, поел и даже попил из миски, а теперь, думая, что я его не вижу, вышел из кладовки и осторожно бродил по дому, даже не пытаясь взлететь или удрать, а беспокоящего птицу Пирата я отправил с патрульным отделением, обходить окрестности поселка.

— Господа, прошу садиться.

Сегодня у нас был важный день. Из Покровска прибыла сотня рабочих, которые успели восстановить свое здоровье, а я, закончив изучение магнито-магического артефакта, вернул блок с ним на штатное место в камнедробилке, и мы торжественно восстановили работу рудника. Британскую узкоколейку частично разобрали и переложили ее к нашей узкоколейке, куда вручную подкатывали, заполненные обогащённой рудой, вагонетки, которые, с высокого пандуса и вываливали свое содержимое в открытые вагоны нашего поезда. Логистику мы еще продумаем, чтобы драгоценный паровоз не простаивал впустую, а подцеплял уже загруженные вагоны, и, после загрузки своих бункеров, мог сразу отправляться обратно.

По этому поводу я назначил торжественный митинг, а потом собрал совещание командиров, куда смог вытянуть максимальное количество начальственного люда полка, в том числе и руководителя завода.

После того, как народ выпил поднесенные им чарки с джином из трофейных запасов англичан, я перешел к разделу «Печальное».

— Господа, у меня для вас неприятное известие. Там наверху порешали…- я потыкал пальцем в потолок: — И решили, что местный жаркий климат для нашего здоровья чрезвычайно вреден и нам стоит прописать просторы крайнего Севера и Якутии.

Переждав первую реакцию ошеломленных командиров, я зачитал письмо от князя Якутского и предложил высказываться.

Почему-то, большинство офицеров и унтер-офицеров царскую милость не оценило и заявило о своем желании немедленно расторгнуть контракт на службу с княжеством, не подписывая новый.

— А вы как намерены поступить, ваша светлость? Поедете к брату? — нервно выкрикнул кто-то из сидящих за столом дл совещаний, командиров.

— Одну минуту, господа. –я успокаивающе помахал рукой: — Во-первых, брат меня к себе не зовет. Из его письма следует, что свой двор он собирается разместить в Иркутске, а это, насколько я помню карту Империи, Восточно-Сибирское генерал-губернаторство, то есть коронная земля, а не территория княжества Якутского. Мне же предписано метаться между Якутском и Анадырем, обустраивая там жизнь и устанавливая власть, заодно подавляя недовольство местных племён, которые далеко не мирные пейзане. Поэтому я планирую отказаться от высочайшей милости и продолжать свою деятельность здесь, так как, согласно моего договора с братом, я являюсь совладетелем и соправителем княжества, равным во всем ему, и имеющим такие же права, с учетом нашего разграничения полномочий.