— Ну, как нам в гимназии рассказывали, что Римская империя пребывала в упадке несколько веков. — ухмыльнулся офицер: — Такой срок погибать я согласен, господин умник.

— Господин подпоручик, велели задержанного на допрос проводить. — раздался голос за спиной дежурного и он, криво усмехнувшись, уступил мне путь.

— Прошу вас проследовать, господин студент.

Проплутав по узким коридорам вслед за моим сопровождающим, молодым человеком в зеленом мундире без погон, я был помещен в небольшой кабинет с убогой обстановкой и табличкой у входной двери «Допросная камера номер шесть».

В «камере» уже сидели мои давешние знакомцы, поручик и подпоручик.

— Присаживайтесь. Побеседуем с вами о происшествии.

— Это официальный допрос? — уточнил я.

Офицеры переглянулись.

— Ну, если вы так этого хотите… — начал подпоручик.

— Я ничего не хочу…- отрезал я: — Но, если это допрос, я хотел бы, чтобы меня ознакомили с моими правами и вашими полномочиями, ну а если мы просто болтаем по-дружески, то я вас буду, к примеру, звать Пьер и Жорж, а вы меня по-простому, по-свойски — князь.

Контрразведчики переглянулись.

— Мне никогда не нравилось имя Жорж, поэтому придется вас допрашивать официально. Итак, ваше имя, фамилия, отчество, чин и звание…

— Господа, давайте не будем ломать комедию… — припустил я в голосе металла, так как знал, что автобиографические вопросы способны меня утопить, я на них, просто, не отвечу, потому что ничего не знаю о теле, в которое угодил.

Глава 4

Глава 4

— Ну что же, допрос так допрос. Давайте для начала определимся с вашими полномочиями. Я лицо гражданское, а вы, судя по всему, военные. Где, в какой точке правового пространства, мы с вами пересеклись?

— Согласно статье пятой Уложения о преступлениях воинских, в случае, если преступление совершено в отношении военнослужащего Императорской армии, то расследование проводят военные следственные органы. Вы, князь, что, плохо учились в гимназии? Это, если я не ошибаюсь, изучают еще в седьмом классе. — ехидно заявил подпоручик.

— Вы, кстати, не представились… — замечание относительно учебы в гимназии я пропустил, не признаваться же, что я никогда не учился в гимназии.

— Поручик Насонов Евграф Никифорович, подпоручик Меньшиков Михаил Александрович… — представились офицеры, а я снова ляпнул то, чего спрашивать не стоило.

— Простите, а Меньшиков — это из тех самых?

— Каких — тех самых? — удивился подпоручик.

— Простите, что-то я сегодня, как-то странно, себя чувствую. — по взгляду подпоручика я понял, что спрашивать о том, не являлся ли основателем их рода Алексашка Меньшиков, вор и казнокрад, будет крайне неуместно.

— Кстати, о вашем странном поведении… — тут же подхватил мою мысль Насонов: — Говорят, что вас сегодня просто не узнать. Ведете себя крайне дерзко, избили барона Фриксена. Что-то случилось?

— А что могло случиться? — пожал я плечами: — Вероятно, я потерял практически всех родных, а барон вел себя премерзко, поэтому был наказан. Больше ничего не случилось.

— Но ведь раньше он вел себя точно также? Что случилось за последние дни?

— Не знаю… наверное, понял, что больше терпеть это невозможно.

— Давайте вернемся к Анне Семеновне Агополковой. Когда вы с ней виделись последний раз и о чем разговаривали?

— Господа, если мы и встречались, то ничего более значимого, чем обычное приветствие знакомой барышни, при этих встречах не происходило. Кто вас проинформировал о ином, ввел вас в заблуждение, не знаю, сознательно или по скудоумию…

Офицеры переглянулись, и у меня возникла мысль, что кто-то из них обладает способностью детектора лжи, больно быстро они теряли интерес к направлениям допроса, быстро переходя на новые.