Генерал окинул ее пристальным взглядом и кивнул:

— Ладно. Особой спешки нет. А сейчас, если хочешь, можешь съездить и взглянуть на квартирку ди Соузы.

— Из Америки что-нибудь слышно?

Боттандо покачал головой:

— Нет, ничего особенного. Еще раз перемолвился словечком с Морелли, но тот не сообщил ничего нового. Твой Аргайл поправляется. Авария произошла не по его вине. Отказали тормоза у машины. Да, кстати, у тебя есть паспорт?

— Конечно, есть. И вам это прекрасно известно. А почему вы спрашиваете?

— Так, на всякий случай. Тут мне пришло в голову… Короче, я заказал тебе билет на завтра. В Лос-Анджелес. Но прежде надо съездить в Губбио. Просто я подумал, ты должна оказаться первой и найти бюст сама. К тому же и проветришься немного. Не все в кабинете торчать.

Флавия подозрительно покосилась на начальника. Тот одарил ее лукавой улыбкой.

Третий раз за день Флавия взяла такси и поехала к дому ди Соузы на виа Венето. Никаких пропавших без вести жильцов там не значилось, к тому же дом благодаря соседству с американским посольством был прекрасно защищен от разного рода вторжений.

У консьержа оказались ключи от всех квартир, и Флавии не понадобилось много времени убедить его отдать ключи ей, и это несмотря на то, что ордер на обыск, выписанный самой же Флавией на заднем сиденье такси, не произвел на него должного впечатления. Флавия также забрала у него почту на имя жильца, чтобы прочитать ее в лифте.

Впрочем, письма, адресованные ди Соузе, представляли мало интереса. Флавия лишь узнала, что ему грозит отключение электричества за неуплату, что ди Соузе поступило предложение порвать свою карту «Американ экспресс» пополам и отослать обе половинки на адрес этой организации, а также что он забыл оплатить совершенно астрономический счет какому-то портному.

Не без труда разобравшись с впечатляющим набором дверных замков, она приступила к обыску. Не зная, с чего именно стоит начать, Флавия использовала импрессионистский метод — бесцельно бродила по комнатам и осматривала все, что привлекало ее внимание, особое любопытство проявив к тому, что находилось под кроватью. Но там ничего не было — ни пылинки, ни перышка. Аккуратист этот ди Соуза, покачала головой она. У нее под кроватью творилось черт знает что, словно смерч пронесся.

Флавия решила попробовать более систематический подход, исследовать массивный письменный стол с инкрустациями в стиле ампир, затем перейти к более изящному бюро и закончить осмотром венецианских диванов с позолоченными ножками и подлокотниками. И уже в самом конце намеревалась заглянуть за барочные рамы картин с историческими сценками.

Но ни воображение, ни строго профессиональный подход не принесли плодов. Единственное, в чем убедилась Флавия после столь тщательного обыска, что никаким бизнесменом ди Соуза не был. Свою бухгалтерию он вел из рук вон небрежно. Заметки о покупках красовались на пустых пачках от сигарет, которые затем нещадно сминались и комкались. К его имуществу — не считая того, на чем можно было сидеть или лежать, а также любоваться на стенах, — относилась и небольшая пачка банкнот в ящике стола. Банковский счет свидетельствовал о частых поступлениях и изъятиях, но в нем ничего не говорилось о том, что в последнее время он стал счастливым обладателем нескольких миллионов долларов. И это совпадало с результатами проверки ряда банков, которую провел Боттандо. Он не обнаружил и намека на кругленький счетец в каком-нибудь швейцарском банке, а управляющий римского банка в ответ на вопрос, клал ли на свой счет ди Соуза крупную сумму, лишь горестно вздохнул в ответ. «Любое поступление на этот счет, пусть даже самое мизерное, стало бы для нас настоящим сюрпризом», — пояснил он. Нашлась в кабинете у ди Соузы тоненькая папка, озаглавленная «Инвентаризация», но ни о каком Бернини там не упоминалось.