Он поднялся, собираясь уходить.

— Однако этот бюст не главная моя забота. Пусть им занимаются ваши друзья из Рима. Они считают, что это подлинное произведение искусства, и уже подали официальный запрос, обвиняющий Морзби в незаконном экспортировании. Они будут выматывать душу у сотрудников музея до тех пор, пока его не вернут. И их трудно винить в этом. Кстати, на поиски бюста прилетает ваша подружка.

— Флавия? — изумился Аргайл.

— Да, Боттандо мне сообщил. Это немного вас взбодрит, верно?

Аргайл поблагодарил его за новость.

— Вы в порядке?

До чего же однообразны речевые обороты в этой части света, подумал Аргайл и повернул голову, чтобы взглянуть на очередного посетителя.

— Мистер Тейнет? — удивленно воскликнул он.

Директор музея, как казалось Аргайлу, не принадлежал к типу людей, которые носятся по больницам с букетами и фруктами. Но то, несомненно, был Тейнет. Стоял возле койки и озабоченно смотрел на него.

— Как это мило, что вы меня навестили.

— Меньшее, что я мог сделать. Очень огорчился, узнав об этом происшествии, и испугался за вас. Ну и за нас, разумеется, тоже.

— Тяжелая выдалась неделя, мистер Тейнет?

Директор музея открыл рот, собираясь сказать что-то, но передумал и тяжело опустился на стул. Аргайл внимательно посмотрел на него. Очевидно, что этот человек пришел с самыми, добрыми намерениями, утешить его и развеселить. Но столь же очевидно, что ничего у него не получится. Собеседник Тейнета был благодарный — нога подвешена на распорке, бежать невозможно — есть перед кем излить душу.

— Что случилось? — спросил Аргайл. — Похоже, вы обеспокоены чем-то?

Слабо сказано. На самом деле Тейнет выглядел просто ужасно. Под глазами синеватые мешки, указывающие на то, что последние несколько дней он почти не спал. Все в Тейнете, от усталой неверной походки до выражения глаз, говорило о том, что он на пределе. Впрочем, в весе директор музея не потерял.

— Мы в безвыходной ситуации. Нет, вы просто не представляете, что происходит.

— Похоже, дела действительно плохи, — сочувственно произнес Аргайл и осторожно повернулся — поправить подушки и устроиться поудобнее. Разговор, как он понял, предстоит долгий.

Тейнет скорбно вздохнул и начал:

— Боюсь, музей могут закрыть. И это как раз в тот момент, когда мы почти решили вопрос о самом потрясающем проекте. Ужасно, просто ужасно.

Очевидно, он все же преувеличивал драматичность ситуации, и Аргайл не преминул это заметить. Кто сказал, что музей должен закрыться? Денег они не жалели, опыта тоже набирались. Да ко времени, когда он, Аргайл, помрет, все сокровища Италии перейдут под эгиду Национального музея.

— Это Америка. И музей у нас частный. Что решит владелец, то и будет. А новым владельцем должна, по всей вероятности, стать Анна Морзби. Вы сами видели, как она с нами считается.

— Но мне казалось, существует некий трастовый фонд. Тогда за будущее беспокоиться нечего.

— Так и было. Но мистер Морзби не успел подписать все бумаги. Собирался объявить о своем намерении как раз на той вечеринке, а подписать документы на специальной церемонии завтра, прямо с утра. Но так и не подписал. И никогда уже не подпишет.

Видимо, Тейнет был удручен именно этим.

— Но разве у музейной администрации нет своих денег?

Тейнет покачал головой:

— Нет.