— Ну а дальше?

— Не знаю. Но Гектор больше его не увидел.

— Но он, наверное, все же хотел узнать, что произошло с Бернини?

— Конечно. Всех свел с ума своими расспросами. В музее подтвердили, что бюст настоящий, а потом вдруг перестали делиться информацией. Гектор был убежден, что они решили оставить его себе.

— Но этого, как мы знаем, не случилось.

Борунна отмахнулся:

— Может, и нет. Ну а вы-то что думаете? Куда он подевался?

— Нам это неизвестно.

Он задумчиво кивнул, потом продолжил:

— Короче, одно я знаю твердо: к Гектору он так и не вернулся. И это было страшным для него ударом. Разумеется, денег на то, чтобы покрыть эту потерю, у него не было. Гектор считал, что его просто ограбили, потому что он приобрел этот бюст открытым и честным путем. Но поделать ничего не мог.

— Почему? Ведь если он принадлежал ему…

— Но так ли оно было на самом деле? Откуда он у него, я так до сих пор и не знаю. Возможно, Гектор приобрел бюст на распродаже. А может, и нет. Да и кто он такой, чтобы спорить с музеем Боргезе? Всего лишь бедный иностранец. У него не было ни малейшего шанса. Прояви Гектор настойчивость, и его могли бы обвинить в воровстве, мародерстве в послевоенное время, еще бог знает в чем. В те дни такое творилось… Вы еще слишком молоды и не знаете этого, но в Италии в те времена царил настоящий хаос. Предметы искусства тысячами переходили из рук в руки, рынки заполонили подделки.

Никто не знал, откуда что пришло и куда подевалось. Власти делали все возможное, чтобы установить хоть какой-то порядок, а потому порой проявляли чрезмерное рвение. Такова была ситуация, и Гектор стал ее жертвой. Я посоветовал ему позабыть обо всем этом, как о страшном сне. И он постепенно остыл. Впрочем, далеко не уверен, что покупатель бюста был от всего этого в восторге. Боюсь, что Гектор так и не отдал ему деньги.

— Тот швейцарец?

— Ну, во всяком случае, он жил в Швейцарии.

— А вы, случайно, не помните его имени? — спросила Флавия.

Борунна немного смутился.

— Нет, точно не скажу. Какое-то иностранное имя. Морган? Морленд?..

Флавия оживилась, в ее глазах светилась надежда.

— Может, Морзби? — осторожно спросила она.

— Давно это было, точно не помню.

В комнату вошла супруга Борунны и, одарив гостью сияющей улыбкой, принялась собирать со стола чашки. Флавия очень похожа на их дочь, сказала она, правда, когда та была моложе. Борунна согласился, что сходство есть.

— И вы не знаете, что произошло с бюстом за последние несколько десятилетий?

Борунна с нежностью взглянул на выплывающую из комнаты супругу и покачал головой.

— Знаю только, что его отправили в музей Боргезе. Гектор был уверен, что там он и остался. Боюсь, что больше ничем не смогу вам помочь.

Флавия собрала свои бумаги со стола, поднялась и попрощалась с хозяевами. «Приезжайте еще, хором твердили они. — Только уговор: чтобы обязательно остались к обеду. Может, в следующий раз Альсео удастся сбагрить вам одну из своих статуэток»

С сожалением покосившись на разбросанные по полу маленькие шедевры, Флавия обещала, что непременно приедет опять при первой же возможности. А теперь ей надо успеть на самолет.

ГЛАВА 9

Все еще прикованному к постели Аргайлу было нечем заняться, кроме как воевать с медсестрами, любоваться блестящим свеженьким гипсом, наложенным на ногу, и гадать, скоро ли, наконец, его отсюда выпустят.