— Вы покупали все это у него?

Борунна покачал головой:

— О нет. Гектор с охотой и бесплатно раздавал все, что имел. В чисто деловых вопросах он был немного прижимист, но для друзей не жалел ничего. Делился всем, что у него было. Возвращаясь домой, я часто заставал его у нас вместе с Марией…

— Кто такая Мария?

— Моя жена. Они с Гектором были как брат и сестра. Вообще-то это она познакомила меня с ним. И мы очень, очень дружили. Он всегда приносил бутылку вина, салями, ветчину и иногда даже свежие фрукты. Выкладывал все это на стол и говорил: «Ешьте, друзья мои, угощайтесь». И поверьте мне, юная леди, мы ели, и от души! Иногда я давал Гектору немного денег, ну, в качестве оплаты, выполнял для него кое-какую работу. Наверное, отчаяние ввергло нас обоих в искушение.

— Так вы подделывали для него скульптуру или нет?

Борунна сразу смутился и поник. Очевидно, он до сих пор испытывал вину, и Флавия не понимала, чем это вызвано. Ведь и в ее семье рассказывали такие же истории о трудностях послевоенной жизни. Как только не исхитрялись люди, чтобы раздобыть батон хлеба, бутылочку оливкового масла или хотя бы небольшой кусок мяса. И ей вовсе не казалось это грехом.

— Не подделывал. Улучшал, так будет точнее. Реставрировал. Время от времени Гектор приобретал коллекцию скульптуры девятнадцатого века. То были деревянные или мраморные фигуры, и я их состаривал. Добавлял пару веков к их возрасту. Превращал детали камина девятнадцатого века в мадонну шестнадцатого, ну, вы понимаете. Вот мы и пришли. Добро пожаловать в мою скромную обитель.

Беседуя, они шагали по вымощенному булыжником тротуару, залитому теплым полуденным солнцем, сворачивали с одной узкой улочки на другую, еще более узкую. Флавия с удовольствием слушала воспоминания Борунны. Картинки из прошлой жизни завораживали и очаровывали своей реалистичностью и невинностью. Двое молодых людей и женщина пируют за бутылкой вина и куском салями с черного рынка. Немного поработал там, соорудил очередную подделку здесь. И кто вправе винить их за это? В наши дни изготовление подделок и фальшивок утратило ореол романтичности и богемный дух. Подобно большинству других видов преступлений, они превратились в большой бизнес, вокруг которого крутятся миллионы долларов. И вознаграждением уже не является драгоценная бутылка кьянти, как и самый откровенный голод больше не является мотивом.

Но то было давным-давно. Как-то не похоже, что Борунна сколотил себе маленькое состояние на изготовлении Бернини для ди Соузы, во всяком случае, жилище его свидетельствовало об обратном. Назвать его убогим было мало. Старенький покосившийся домишко, с жалкой примитивной мебелью, но все скрашивали аппетитные ароматы, доносившиеся с кухни. И еще — с дюжину самых изумительных образчиков резьбы по камню и дереву, какие только доводилось видеть Флавии. Точно россыпь драгоценных камней — такое сравнение пришло ей на ум.

— Мария! — крикнул Борунна. — А у нас знатная гостья. Кофе, пожалуйста.

Тяжелая зеленая дверь распахнулась, он провел Флавию в помещение, где царили полумрак и прохлада. Пока Борунна занимался поиском бумаг, вошла его жена — женщина лет на десять моложе мужа, с овальным лицом и изумительными сияющими глазами, лучившимися добротой и приветливостью. Она поставила поднос на стол и обняла мужа с таким пылом, словно они не виделись очень давно. «Как это мило, — подумала Флавия. — Прожили в браке несколько десятков лет и до сих пор преданы друг другу. Вот достойный пример для всех нас».

Она сердечно поблагодарила женщину за кофе, извинилась за беспокойство и отказалась — последнее далось с немалым трудом — от приглашения на обед.