Один раз они говорили о том, чтобы завести ребенка. Но Алекс тогда сказал, что надо подождать. Фанни с ним согласилась.

Когда их брак распался, она была вдвойне рада тому, что они решили подождать. Развод и так дался им очень тяжело, а ребенок еще больше усложнил бы дело.

Стоя в стороне, Фан наблюдала за любопытной сценкой. Маленькая девочка дергала Алекса за джинсы, чтобы привлечь его внимание.

Он наклонился к ней, внимательно слушая, что она ему говорит. Потом она открыла крошечную ладошку и показала несколько смятых банкнот. Фан догадалась, что малышка хотела узнать, хватит ли ей денег, чтобы купить понравившиеся конфеты.

Волосы ребенка были такого же золотистого цвета, как и у Алекса. Кто-нибудь мог бы подумать, что эта девочка — его дочь.

Фан почувствовала, как слезы подступают к ее глазам. Неосознанно она провела рукой по животу, поглаживая его.

Может быть…

Нет. Она помотала головой, словно желая вытряхнуть из нее тревожные мысли. Не сейчас. Еще слишком рано. Может быть после Нового года. Если они все еще будут видеться друг с другом.

— Я хочу попкорн, изюм в шоколаде, печенье и кока-колу.

— Это слишком много для такой маленькой девочки, как ты, — предупредил Алекс свою собеседницу.

— Мама сказала, что я могу заказать все, что хочу, пока она меняет Билли пеленки. Все, что хочу, — повторила она, словно Алекс не понял это с первого раза.

Алекс улыбнулся. Он плохо разбирался в детском возрасте, но предположил, что этой девочке, должно быть, не больше пяти лет.

У нас с Фан могла бы быть дочка такого же возраста, вдруг подумал он. Похожая на эту маленькую девочку с золотистыми волосами отца и с синими глазами матери.

Странно, что эта мысль сейчас пришла ему в голову. Они всегда были далеки от того, чтобы думать о детях, если вообще собирались когда-нибудь затронуть эту тему.

— У меня хватит денег? — снова спросила девочка, недовольная его медлительностью.

— У тебя хватит денег, — сказал он ей.

И был вознагражден широкой, радостной улыбкой.

Боже, как это, наверное, прекрасно быть ответственным за такую очаровашку, подумал он. Наблюдать, как она растет, как познает жизнь. Ловить отражение мира в ее глазах…

Он выпрямился и поискал глазами Фанни. Их взгляды встретились, и Алекс увидел, что на ее лице отражены те же мысли. Думала ли она, что у них мог быть ребенок такого возраста, как эта девочка? Хотела ли Фан, чтобы их жизнь сложилась иначе?

В воскресенье Алекс предложил устроить пикник, и они пошли в Гриффитский парк. Во вторник ему удалось достать билеты на «Щелкунчика», даваемого в павильоне Дороти Чандлер. В среду Фан настояла, что должна разобраться с документами в магазине. Это была правда, хотя документы могли и еще подождать. Но у нее возникло такое чувство, словно ее захватило вихрем и стремительно понесло неизвестно куда. Ее жизнь вышла из-под ее контроля. Ей необходимо время, чтобы отдышаться.

Однако когда она получила это время, то испытала неодолимое желание позвонить Алексу и сказать, что передумала и хочет с ним пообедать. Гордость запретила ей немедленно схватить телефонную трубку, но не могла помешать думать об Алексе. Документы остались лежать на столе нетронутыми.

В четверг Алекс зашел за ней в магазин, чтобы по окончании работы пойти покупать елку. После развода Фанни ни разу не ставила рождественскую елку, полагая, что это только усугубит чувство одиночества.

— Но без елки это не Рождество! — объявил Алекс, и Фан дала себя убедить, что елка совершенно необходима. Не успев опомниться, она вдруг обнаружила, что весело соглашается и находит угол в передней комнате самым идеальным местом для елки.