Спустя час после того как Алекс зашел за Фанни в магазин, он уже протискивался вместе с восьмифутовой елью через входную дверь.

Фан, удивляясь огромным размерам своей «маленькой» елки, не могла сказать, почему согласилась приобрести именно ее, и четко знала только одно — она давно не чувствовала себя такой радостной и оживленной.

В начале недели солнце, которым так славится Южная Калифорния, снова исчезло. Вновь стало холодно, а пасмурное небо, застланное большими серыми тучами, обещало ливневый дождь. И лучшее, что можно было придумать в такую погоду, — это заняться украшением елки.

Алекс укрепил ель в стойке, потом бросил несколько поленьев в камин и разжег огонь. Пламя только начало разгораться, когда Фан принесла поднос с какао и печеньем. Она испекла его накануне, когда должна была работать над документами, все еще лежащими на ее рабочем столе.

Алекс сидел у огня, но, когда Фан вошла в комнату, встал и повернулся к ней. Он так привычно смотрелся здесь, словно был частью этого дома. Без него эта комната казалась пустой и одинокой, как ее жизнь.

Это сравнение пришло так неожиданно, что Фан испугалась. Она почти бросила поднос на журнальный столик, потому что ее руки внезапно ослабели.

— Почему ты не попросила меня принести это? — сказал Алекс, подходя к столику и подвигая поднос на середину.

— Он не тяжелый, — машинально ответила Фанни.

Она уловила запах его одеколона, и мысли ее спутались. Она смотрела на золото его волос, прекрасно контрастирующих с зеленым свитером. Тонкий кашемир плотно облегал его торс так, что рельефно выделялись мышцы — мышцы спортсмена. Фан впилась ногтями в ладони при воспоминании о том, как она ощущала эти мускулы своим телом.

— Печенье! — радостно воскликнул Алекс. Его глаза светились восторгом.

Фанни моргнула и не без усилия направила свои мысли в другое русло.

— Я подумала, что неплохо пойдет с какао, — сказала она.

Почти с чувственным удовольствием Фан наблюдала, как крепкие зубы Алекса вонзаются в нежное сахарное печенье в форме игрушечных солдатиков. Он с аппетитом прожевал и проглотил.

— Оно чудесное!

— Спасибо.

С явным наслаждением Алекс расправился с первым печеньем и нагнулся, чтобы взять другое.

— Я не ел такого печенья целые годы!

— Если ты скучаешь по этой выпечке, я могу дать тебе рецепт, — сказала Фан небрежно.

— Мне нравится печенье, приготовленное тобой.

Фан потянулась за чашкой какао, но Алекс поймал ее руку и нежно сжал в своих ладонях. Она подняла на него удивленные глаза.

— Как ты догадываешься, последние три месяца я думал не о твоем яблочном пироге, — сказал он шутливым тоном, но глаза его оставались серьезными.

— Я верю тебе, — прошептала Фанни. Она не могла сказать громче, так как внезапное волнение сдавило ей горло.

Алекс смотрел в лицо Фан, безуспешно пытаясь угадать, о чем она думает. Но эти прекрасные синие глаза, как всегда, утаивали чувства и мысли. Он знал, она не могла всерьез поверить, будто интересовала его только из-за своего кулинарного мастерства. И от этого он становился нетерпеливым в игре, которую они вели.

Он не хотел быть для Фан другом. То есть быть другом для него явно недостаточно. Он хотел быть ее любовником. Он хотел иметь на нее все права, кроме крайне незначительного права быть бывшим мужем. Он не желал быть для нее чем-то бывшим. Он желал присутствовать в ее жизни, опираясь на что-то большее, чем прошлые отношения.

Фан дернула рукой, пытаясь высвободиться, и Алекс отпустил ее.