— Чуры? — удивился Созидатель. — Никогда о них не слышал.

— Такие крохотные твари, похожие на человеков, — поддакнул Цвет. Он имел необъяснимую тягу к нечисти. — Раньше, когда случайно образовывался проход, они шныряли вокруг него, словно крысы. Говорили, что изучают лазейки в другие миры. И вроде как достигли в этом определенных успехов.

— Ты говоришь много слов и тратишь мое время, — рассердился Созидатель. Меньше всего он сейчас хотел обсуждать какую-то нечисть.

— Хорошо, тогда буду говорить ближе к сути, — торопливо продолжил Глыба. — Чуры сказали, что у них есть план, как восстановить Ось.

— У крохотной нечисти? — усмехнулся Созидатель. — Подобное не под силу даже кронам.

— Ты слишком недооцениваешь нечисть, — опять встрял Цвет. — Мы все недооцениваем их. У них есть то, чего нет у нас. Они действуют сообща. И многие из них умны. Взять хотя бы лихо…

— Если бы лихо были умными, сейчас одна из них не находилась бы в том положении, в котором находится, — отрубил Созидатель. — А донесла на свою мать заранее!

Созидатель обернулся, чтобы посмотреть на Юнию, а та, встретившись взглядом с господином, потупила взор.

— Но все же, брат, попробовать стоит. Чуры думают, что знают, как зарядить Осколки и вновь собрать из них Ось. Это как раз самое легкое.

Великий крон покачал головой. Ему подобное не виделось таким уж простым. Но он позволил Глыбе продолжить.

— Самое сложное заключается в том, что в мире может быть только одна сила. И когда наша Ось разрушилась, появилась Нежизнь. Следовательно, чтобы восстановить Ось, нам нужно уничтожить Нежизнь.

— Как можно уничтожить то, что теперь повсюду и вместе с тем нигде? — горько усмехнулся Созидатель.

— Здесь ты не совсем прав, — тоже улыбнулся Глыба, только намного мягче. — Нежизнь так и называется, потому что не является жизнью в полном понимании. Это субстанция, которая возникает в местах разрывов жизни. Там, где уже нет существования, но еще не наступила смерть. Так получилось, что наш мир стал прекрасной кормушкой для нее.

Созидатель наморщил лоб, пытаясь вдуматься в смысл сказанного. Выходило у него с большим трудом.

— Но вместе с этим Нежизни нужны сосуды, в которых она будет храниться. И как только она оказалась здесь, то выбрала своим стражем случайного крона. Последнего царя теперь уже разрушенной Охокии.

Слова о красивом городе, в котором крон провел юность, разлетелись скорбным колокольным звоном над одинокими камнями, прозвучав с некоторой долей издевки.

— Да, я слышал об этом, — скривился Созидатель. — Один сумасшедший начал называть себя последним истинным царем.

— Царем царей, — поправил Глыба. — И пока мы убивали друг друга, Нежизнь все сильнее проникала в правителя, делая его могущественнее. Если его не остановить…

— Бесчисленные войны вас ничему не научили? — раздался скрипучий старческий голос. И от его слов повеяло нестерпимым жаром. — Вы уже разрушили мир.

— Они выиграли в том числе потому, что вы вечно отсиживались, — внезапно возразил Созидатель. — Нежизнь везде. Я чувствую ее слабые ростки во всем, что некогда было мне дорого. У нас всего два варианта — сбежать или бороться.

— Да! — на этот раз его дружно поддержали Воители.

— Может, ты и прав, брат, — невероятно серьезно, несвойственно для себя произнес Хохотун.