— Кусандр, держи, — положил я одну шавуху в пакете на коврик перед сиденьем. — И постарайся ничего не измазать.

Грифон посмотрел на меня, как английская королева, которой предлагают беляш с Ярославского железнодорожного вокзала. С огромным непониманием, граничащим с презрением. Мне даже на секундочку стало стыдно за свои неподобающие пищевые привычки. Вот только голод не тетка. Я завел машину и поехал к сауне, на ходу поглощая пищу богов.

Куся втянул носом воздух (а есть у шавухи такое дивное свойство — своим запахом она заполняет все вокруг), после чего с некоторым сомнением посмотрел на свою порцию. И пусть не сразу, но неторопливо опустил морду и осторожно клюнул лаваш. Раз, два, три.

Спустя пару мгновений, грифон уже жадно жрал шаурму, словно голодный студент, который еле дожил до стипендии. Вместе с бумажными салфетками. Да уж, кого-то скоро пронесет.

Хуже того, как только Куся расправился со своей частью «пирога», он жадно поглядел на мою шавуху.

— Вот уж хрен тебе! — решительно сказал я. — Мы все разделили поровну, ты свою часть съел.

Отвлекшись, я не заметил кочку и подпрыгнул на ней. И соус у шаурмы, предназначение которого при любом удобном случае вытекать наружу, именно так и поступил.

— Гадство! — отложил я шаурму и принялся торопливо вытирать жирное пятно на футболке салфетками. Стало, конечно, намного хуже, чем было. Уж сколько лет прошло, а все время попадаюсь в эту ловушку!

А Куся, словно того и ожидая, тут же стал торопливо жрать мою еду. В общем, к саунам мы подъехали злые (лично я), в ауре ругани и взаимной неприязни. Грифон не понимал, что такого уж плохого он сделал, я же размышлял — бить дурака по загривку или попробовать объяснить словами?

Правда, Былобыслав отвлек от дурных мыслей. Что интересно, вместе с головой выборгской ячейки меня вышли встречать несколько его сородичей. Весьма серьезных, по силе равных кощеям. Сдается мне, они тут на тот случай, если вдруг я выберу вариант развития силового сценария. Или, как называют это у нас, у рубежников — решительно захочу умереть.

— Приветствую, Матвей, — сказал лобастый чур. — Рад, что ты внял голосу разума.

— Ага. Трудно было выбрать, чего я больше хочу, чтобы мне оторвали голову или приехать на встречу. Решил остановиться на втором варианте.

Былобыслав мягко улыбнулся, после чего указал рукой в сторону сауны. Правда, смотрел не на меня, а на питомца. Который по-прежнему вылизывал уже пустой пакет из-под шавухи. Получалось у него откровенно плохо — язык грифонов не предназначен для подобного, поэтому питомец попросту превращал полиэтилен в лохмотья.

— Куся, — позвал я.

Ноль реакции. Вот ведь, засранец. Решил меня опозорить перед честным собранием.

Я подошел и схватил грифона за загривок, тряхнув и поставив на землю. Как учила российская история, если бунты на корабле не пресекать жестко и своевременно, то все заканчивается довольно плачевно. Куся негромко заклекотал, после чего ссутулился и обиженно посмотрел на меня.

— Нормально себя веди, — ответил я. А Былобыславу добавил, — мы готовы.

Вообще, я ожидал повторения прошлого собрания. Что могучие и старые чуры сейчас будут смущенно сидеть в номере сауны, где им словно бы совсем не место. А я оправдываться. На деле все произошло быстрее, неожиданнее и очень странно.

Едва мы приблизились к входной двери, как Былобыслав обернулся ко мне и попросил коснуться грифона. Я и послушался, лишь запоздало поняв, для чего это все нужно. А Былобыслав уже взялся одной рукой за ручку, а второй торопливо нащупал мою конечность. И мы провалились.