Чуть сложнее было донести до грифонихи, что именно от нее требуется. Продемонстрировать я не мог, а словами объяснить как-то не до конца получалось. Пришлось прибегнуть к хитрости. А именно три раза плотно покормить Кусю — кашей с тушенкой, сваренными мослами и каким-то премиальным кошачьим кормом, которого я прикупил на всякий случай в качестве перекусов. И вуаля. Грифониха поджала хвост и стала метаться по двору, искоса поглядывая на меня. После чего я проводил ее за баню и указал на яму. А затем ушел из поля зрения, чтобы не смущать Кусю.

Когда я слышал, что молодые мамочки хвастаются, как хорошо покакали их дети сегодня, я искренне считал их сумасшедшими. Но когда я заглянул в яму, мое лицо расплылось в довольной улыбке — я все понял. Начало положено.

На этой оптимистической ноте я и отправился спать. И сразу отрубился, несмотря на то что время было еще ранее. Видимо, мой организм оказался поумнее меня. И понимал, что сейчас надо запасаться энергией впрок. Хотя сказывалось еще что-то странное, чего я объяснить не мог. Стоило оказаться в доме, как глаза начинали слипаться.

Проснулся я не сразу, пару раз «смахнув» будильник. Благо, умные разработчики предусмотрели такую ситуацию, и чтобы навсегда отключить противную пиликалку, надо было разблокировать телефон и уже в самом приложении отрубить звонилку. Поэтому всего лишь после двух итераций я оказался на ногах. Надо все-таки, наверное, печень проверить. Не должен я чувствовать себя как с похмелья, когда совсем не употреблял. Или здесь дело в каком-нибудь Гришином проклятии на «алкашке»? Ладно, разберемся.

Не успел я выйти из комнаты, как чуть не заорал от страха. Казалось, мне уже давно надо было ко всему привыкнуть. Однако когда у тебя под порогом лежит мертвое уродливое тельце размером с ладошку, от неожиданности можно построить пару кирпичных заводов.

Это что еще за фигня такая? Я присел на корточки, разглядывая непропорциональное, словно изломанное худое тельце. С виду — самый маленький человечек. Пусть и с особенностями развития. Две ручки, две ножки, да чуть разные по длине. Но тут ничего такого. А вот лицо прям мерзкое. Огромный нос, расположенные на разном уровне глаза, искривленный полуоткрытый рот, в котором виднелись желтоватые неровные зубы. С такой внешностью раньше только в цирке выступали.

Из необычного — на спине два стрекозиных крыла. Ныне обломанных. Что называется, отлетался. Причина смерти явно была как-то связана со следами клыков. Я приложил пальцы и сходу вычислил того, кто расправился с этим уродцем.

— Куся!

Вообще, конечно, кричать так, будто ты потерпевший, в такую рань, что еще и солнце не взошло — верх невоспитанности. Мы даже Васю Лидова, соседа по комнате в общаге, в свое время методом террора и угроз отучили грохотать по утрам кастрюлями, когда он готовил себе завтрак. Жаворонок он, видите ли. После пары разговоров на повышенных тонах Вася внезапно понял, что он скорее голубь. Причем мира. А еще решил утром вместо громыхания посудой читать книжку или готовиться к парам. Правда, поменяли мы шило на мыло. Вася, причем без всякой злобы или умысла, сменил грохот на шуршание. С которым мы в итоге ничего сделать так и не могли.

Сейчас в роли возмутителя спокойствия выступил я. Но в мое оправдание — ситуация оказалась из разряда экстраординарных. И требовала мгновенного вмешательства.

Первым примчался Митя, который выглядел как спящая красавица, выпившая пять литров пива с сухой рыбой и разбуженная раньше срока. В общем, очень плохо. Затем подтянулся Гриша, который тоже был не в лучшей кондиции.