— Убить! — коротко произнес он.

Заклинание было несильным, простым, но редким. И называлось Змея. Когда-то Соловья научил ему сам Тугарин. Хотя больше напоминало выпущенное копье, которое после удара начинало сильно вращаться.

Змея отрекошетила, упершись в выставленную преграду, «развернувшись» уже возле фургона. Брызнуло стекло, заскрежетал металл, а сама машина теперь представляла собой подобие простыни, которую попытались выжать. Слишком много силы плескалось в теле Соловья. Неоправданно много.

Поэтому на мгновение стало даже несколько обидно. Словно играешь в шахматы с ребенком, который не знает правил. Как долго он намеревается продержаться в таком ритме? Минут пять, если сильно повезет?

А вот следом случился самый настоящий сюрприз. Рядом с Бедовым материализовалось создание, которое рубежник никак не ожидал встретить — лихо. Самое настоящее. Если честно, Соловей искренне считал, что все они давно вымерли. И даже порадовался. Становилось интереснее.

Бедовый же перешел в наступление. Хотя лучше бы он этого не делал, потому что лишь испортил впечатление о себе еще больше. Стрелу, созданную Мыследвижением, Соловей спокойно перехватил рукой и откинул в сторону. А как еще, если на его уровне восприятия реальности все это было сделано невероятно медленно. Все понятно, мальчишка ему не противник. Значит, внимание придется уделить в первую очередь лихо. А уже потом расправиться с недотепой.

И вот с этим идиотом не смог совладать Шуйский? Просто уму непостижимо. Хотя, может, не последнюю роль здесь сыграло лихо.

Правда, додумать Соловей не успел. Мальчишка бросился наутек, крикнув нечто невразумительное. А в следующее мгновение исчезла и лихо. Бегство? Это очень глупо. И не решает самой важной проблемы.

Рубежник, залитый до отказа силой, бросился в погоню. Вот только Бедовый дергался, как испуганный заяц, кидаясь из улочки в улочку и не давая Соловью возможности настичь себя. И в очередной раз удивил глупостью.

У Бедового были два варианта. Оба плохие. Рвануть навстречу собственной гибели, то есть к Подворью, где его встретит Тугарин. Либо отправиться домой, где в отдалении от прочих рубежников, недотепу можно будет брать голыми руками. И мальчишка выбрал второй вариант.

Соловей даже обрадовался. Он лично уничтожит Бедового, устранит преграду, и Тугарин станет ему обязан. В последнее время друг стал себя вести чересчур заносчиво. Словно забыл, сколько пудов соли они съели на двоих.

Потому когда рубежники выбрались на длинное шоссе, кощей даже отпустил Бедового от себя чуть подальше. Пусть бежит. Наверное, рассчитывает на силу своих защитных печатей. Глупец.

Закончилась дорога, замелькали справа на пригорке дома, заборы, зашумел вдалеке лес. Неожиданно пахнуло свободой. И смертью.

Соловей внезапно остановился, почувствовав две набухшие печати. Да, даже для кощея определенная преграда. Но не для него. Особенно рубежника развеселило, когда Бедовый повернулся и показал ему средний палец. Видимо, желая оскорбить. А после скрылся в доме.

Что ж, ловушка захлопнулась. Соловей неторопливо сплел печать, с облегчением влив туда хист. Даже больше, чем требовалось, и повесил над собой. Теперь из искусственного купола, который накрыл дом и его окрестности, не выберется никто, пока создатель печати не погибнет. А этого кощей допускать не собирался.

Он вытащил со Слова каменную табличку, чиркнул несколько слов другу, убрал обратно и молодым, полным сил и энергии голосом пропел:

Мы — тени в мраке ночи,

И про нас

Нашептывают в рощице,

Ведя рассказ —

О том, как в тьме бездонной,

О том, как в страхе2…

Соловей не стал завершать куплет. С силой дунул, обрушивая на печати всю мощь своей первой, еще ведунской способности.