— Очень просто, — предложил Харемхеб. — У нас у всех сеть платки. Сейчас они у каждого на шее. Можно их скрутить в жгуты и держать в руке. Когда войдём в ворота крепости, понадобится мгновение, чтобы надеть их через голову на шею.

— Отлично! — проговорил Гектор. — Платки видны сразу А ну-ка, давайте мне сюда Тефиба!

Когда предателя подвели к нему, Гектор проговорил уже не так громко, но так, чтобы слышал не только Тефиб, но и большинство египтян.

— Я не мшу обещать, что подарю тебе жизнь, потому что это не в моей власти. Но если ты сделаешь то, что я тебе прикажу, и поможешь нам неузнанными проникнуть в крепость, то вот моё слово: я дам тебе уйти в пустыню, и уже от тебя будет зависеть, выживешь ли ты, сумеешь ли дойти до своих приятелей-ливийцев либо скрыться в ближайшем оазисе, или тебя сожрут шакалы. Это — единственная твоя возможность выжить.

— Но тогда Мерикара заберёт в рабство моих сыновей! — чуть слышно проговорил изменник, не поднимая глаз на командующего.

— Если мы победим и я получу право о чём-то просить Великого Дома, я выкуплю их, потому что они не виноваты ни в твоём предательстве, ни в предательстве Мерикары, — твёрдо сказал Гектор. — В этом я тоже даю тебе слово, и я о нём не забуду. Ливийцы в крепости знают тебя в лицо, и только ты можешь уверить их, что идёшь с отрядом их соплеменников, уцелевших в битве с нами. Решай, или умрёшь немедленно. Я жду.

Тефиб поднял голову. По его грязному лицу текли слёзы.

— Я сделаю то, что ты прикажешь, великий! — прошептал он.

— Если так, то завтра мы выступаем! — произнёс Гектор уже спокойно и вновь взглянул на своих воинов: — Те, кто в силах, будут хоронить убитых. Я помогу вам. Начальникам сотен — назначить дежурных на ночь и выставить охрану.

Глава 11

Перед рассветом шакалы, всю ночь оглашавшие равнину воем и лаем, вдруг умолкли. Лишь некоторые порою подавали голос, будто торопили людей, своим присутствием мешавших им приступить к невиданному пиру: непогребённые тела ливийцев оставались в их власти, ибо египтянам едва удалось вырыть ямы и засыпать песком и камнями своих убитых, для погребения врагов уже не оставалось ни сил, ни времени.

Последняя стража встала при появлении утренней звезды, и караульные подкинули в костры побольше веток, чтобы изжарить для воинов по куску вяленого мяса. Его запасы подходили к концу, но Гектор приказал перед трудным походом накормить людей посытнее — им предстояло без передышки идти до полудня, чтобы затем, сделав короткий привал, ещё за два-три часа достичь крепости.

Среди пеших воинов нашлись трое, которые хорошо и правильно говорили на ливийском языке: у двоих матери были ливийки, третьему пришлось долгое время служить в той самой северной крепости и много общаться с ливийцами. Этим троим предстояло вслед за Тефибом окликнуть крепостную стражу и переговариваться с нею, пока будут открывать ворота.

— Но их наверняка насторожит, что с ними не говорит предводитель отряда, и что его вообще не видно, — заметила Пентесилея. — Придётся сказать, что он убит, а это вызовет лишнюю заминку.

— Им скажут, что он не убит, а ранен, и ему нужно быстрее оказать помощь, — Гектор вертел в руках кожаный доспех с колючими медными шишками, снятый с убитого вожака. — Этот громила был почти с меня ростом, и его наряд мне подойдёт. Двое воинов будут меня с двух сторон поддерживать, а я стану идти, шатаясь, точно из последних сил.