— Если бы они нас разбили, то могли захватить и всё, — заметил Анхафф. — Но ты прав, великий, они не мастера управлять повозками.

Гектор соскочил с колесницы и подошёл к Пентесилее, которая, сойдя с седла, аккуратно раскладывала на песке ливийское снаряжение — доспехи, меч, дротики, шлем.

— Как твои раны? — спросил троянец.

— Драться не помешают. Но болят, конечно.

Сказав это, она подняла голову и, выпрямившись, посмотрела ему в лицо.

— Ты весь в напряжении. Думаешь, мы можем проиграть?

— И ты думаешь о том же, сестра, — спокойно сказал Гектор. — Если мы сумеем туда войти, обманув ливийцев, это уже чудо. А как будет дальше? Ты же не менее опытный воин, чем я, и понимаешь, что нас слишком мало, и силы слишком неравны.

— Год назад мы вышли против четырёхсот шестидесяти разбойников Пейритоя, когда нас было одиннадцать! — голос амазонки дрогнул, выдавая такое же напряжение и сомнение. — Нас было почти в сорок раз меньше, чем наших врагов, и мы тоже были измотаны и изранены. А сейчас нас меньше только в два с половиной раза...

— Да! — воскликнул Гектор. — Да, но тогда с нами был Ахилл! И ты, и я — великие воины, Пентесилея, но мы не можем больше, чем могут люди.

Амазонка кивнула.

— Ты прав. Но мы идём на это именно ради него. Или наша любовь к нему не сделает нас сильно и твёрже? Или ты не его брат, а я не его жена?

Гектор тряхнул головой, почувствовав, что на лице выступает краска.

— Ну ладно, нечего стыдить меня! — произнёс он почти резко. — Или не я отдал приказ идти к крепости? Или первого сражения я не выиграл? Я знаю, что нам придётся победить, но мы сможем это сделать, только проникнув в крепость. А там уж постараемся драться как следует.

Последний переход занял два часа. Через час они увидели на фоне тёмной гряда гор чуть более светлые очертания мощных стен, с выступающими над ними зубцами. По бокам стены громоздились две прямоугольные сторожевые башни.

— Ворота у них мощные, суда по их контурам, — вглядываясь издали, проговорил Харемхеб. — Согласно плану в крепости две стены и двое ворот. Створки тех и других окованы медью.

— Надо сделать так, чтобы нам их открыли... — Гектор поправил на шее окровавленную повязку, от которой ему было нестерпимо жарко. — Ну, выводите вперёд Тефиба и наших воинов, что говорят по-ливийски. Тефиба подведите ко мне. Сейчас мы ещё достаточно далеко, и со стен нас едва ли могут видеть.

Предателю развязали руки и подтолкнули к главнокомандующему. — Я не стану повторять моих обещаний, — сказал троянец негромко. — Думаю, ты их и так помнишь. Теперь всё зависит от тебя. Мы должны войти туда, ты понял? И знай: если побежишь, стрела Пентесилеи догонит тебя через десять шагов. Ну, всё — надеваем шлемы, и вперёд!

Он опёрся о плечи Харемхеба и ещё одного воина и пошёл дальше, пошатываясь, будто ему было трудно идти. Египтяне смешали строй и двигались толпой, как будто это шло не войско, а и вправду банда разбойников, которым крепко попало в недавней схватке.

Однако чем ближе они подходили к северной крепости, тем более странным казался им её вид. Над зубчатыми стенами не было видно ни одной человеческой фигуры, ни одного копья, вообще никакого движения. А ведь охрана должна была нести дежурство на стенах и на башнях!

— Что бы это означало? — прошептал Гектор, напряжённо всматриваясь. — Там как будто никого нет!

— Ну, не совсем никого! — ответил Харемхеб, продолжая делать вид, что с усилием поддерживает раненого. — Вон, смотри, над стенами вьются птицы.

— И много! — подхватила идущая рядом Пентесилея.