— Я задержал Калинина, — возразил Алексей, — хочу его доставить в отделение. Что там стряслось?

— Твою мать! — взорвался голос в рации. — Руслан твой палит из автомата по прохожим! Уже троих ухлопал! Давай быстро, с журналистом потом разберешься!

— У, едрит твою!.. — ошеломленно сказал Клюкин. — Ночь кошмаров, блин! Ладно, едем туда. Чтобы Руслан… — Он изумленно помотал головой, словно отгоняя наваждение, и резко рванул с места.

Улица, на которой стоял театр, уже была загорожена с двух сторон грузовиком и патрульной машиной. Несмотря на поздний час, множество зевак повыскакивали из близлежащих домов, и четверо милиционеров, поставленных с обеих сторон ограждения, раздраженно отгоняли тех, кто пытался сунуться за машины. Прибыла и «скорая», но врачи стояли в стороне, их к пострадавшим не пускали.

Начальник УВД подъехал почти одновременно с Клюкиным на своей машине, явно ошарашенный. Хотя преступность в городе держалась на вполне современном уровне, такого еще здесь не видывали.

Несколько окон в театре были освещены, у входа тоже ярко светили фонари, и Клюкин увидел, что на тротуаре напротив входа лежат три человека. Судя по их неподвижности и позам, они были мертвы.

— Что происходит? — спросил начальник УВД полковник Семенов у дежурного по городу майора Батищева.

— Почти в полночь в театр вызвали опергруппу. Одна из актрис была найдена в гримерной с серьезной травмой головы. Туда выехал капитан Клюкин, и в его группе был и Руслан Саибов, оперуполномоченный. Потом Клюкин поехал к Калинину — были улики против него, — а Саибова оставил дежурить в гримерной. Экспертиза была закончена, Саибов там остался один. В театре был только сторож. А буквально пятнадцать минут назад позвонил один из жильцов и сообщил, что на улице стреляют и есть убитые. Мы подъехали, нас обстреляли из автомата. Стреляли из окна — вон то, темное, над входом. Это гримерная и есть?

— Да, — подтвердил Клюкин.

— Стрелял Саибов? — спросил полковник.

— Точно утверждать нельзя, его не видно. Просто вроде и некому больше.

— У него автомат был? — обратился полковник к Клюкину. Тот кивнул.

— Магазин один?

— Плюс запасной, — хмуро ответил капитан.

— Черт! Надо из области вызвать подкрепление, — сказал полковник. — Батищев, давай. Нужен ОМОН и снайперы. Сами мы его не сможем взять, только людей угробим.

— Там, в гримерной, есть телефон, — сказал Клюкин. — Разрешите с ним связаться? Я просто себе не верю. Ладно бы кто, но Саибов…

— Это тот «божий одуванчик»? — саркастично спросил Семенов.

— Ну, — сказал Клюкин. — Он даже с отпетыми, как с детьми, обращался.

— Да уж. А может, это и не он. Сторож там кто?

— Да старик, вполне безобидный, — сказал Клюкин. — Не исключено, что это кто-то третий. О, Эдик здесь, сейчас спросим.

Режиссер театра подошел к ним быстрым шагом.

— Что здесь такое? — изумленно спросил он.

— Как она там? — нетерпеливо спросил Клюкин.

— Жива, врачи говорят, что выкарабкается. Сотрясение мозга, но не очень сильное. Ты говорил с Гершензоном?

— Нет, я сразу уехал к Сергею, ты же сам сказал…

— Задержал его? Он здесь?

— Там, в машине, — сказал Клюкин, кивая на «жигуленок».

— Врачи сказали, что она, возможно, упала и ударилась об угол стола.