|
За долгие годы службы в этой уважаемой организации он приобрел огромный опыт работы, не говоря уже о профессиональных навыках. Но увы — масштабы небольшого городка не давали ему перспектив карьерного роста, а на работу в область, не говоря уже о столице, Михаила Федоровича отчего-то не приглашали. С распадом же СССР он и вовсе остался не у дел — молодая, но гордая Кислоярская республика отказалась от многоопытных старых чекистов, а перебираться куда-то «наудачу» ему не хотелось. Нет, конечно же, Михаил Федорович не бедствовал — московское начальство его не забывало и иногда подкидывало разные мелкие поручения, перепадала и другая работка, о которой он предпочитал не распространяться даже в разговорах с друзьями — но все это было не то. Михаилу Федоровичу страсть как хотелось такого дела, в котором он мог бы раскрыть все свои недюжинные таланты, пустить в ход весь многолетний опыт.
И случай не замедлил явиться. Как-то раз, выполняя то, что мы очень обтекаемо обозначили «другою работкой», Михаилу Федоровичу пришлось иметь дело с Анной Сергеевной Глухаревой. Заинтересовавшись столь колоритным человеческим экземпляром, Михаил Федорович решил за нею проследить — то ли от нечего делать, то ли чтобы не терять навыков агента наружного наблюдения. И очень скоро наружное наблюдение за Анной Сергеевной привело Михаила Федоровича сначала на Горохово городище, а затем и в Царь-Город. Первым его побуждением было сообщить об удивительном открытии московскому начальству, однако, пробыв в параллельном мире несколько дней, Михаил Федорович переменил решение. Даже беглого взгляда на Царь-Город и его обитателей было достаточно, чтобы понять, что существенного различия между двумя мирами нет, а человеческая природа повсюду одинакова. К тому же первое появление Михаила Федоровича в Царь-Городе пришлось как раз на те годы правления царя Дормидонта, которые были отмечены разбродом и шатанием и как следствие — невиданным разгулом мздоимства и казнокрадства. И Михаил Федорович решил: раз на родине мои способности оказались невостребованными, то приложу их здесь, а заодно и помогу подданным Кислоярского царя вернуть в страну порядок и процветание. То есть руководили им те же благие намерения, которые несколькими годами раньше привели в Царь-Город недоучившегося студента Толю Веревкина — отличались лишь цели, да и, пожалуй, методы. Вскоре Михаил Федорович скромно поселился в неприметной хатке на окраине Царь-Города, а неподалеку от него — несколько верных людей, взятых им с собой. Все это были опытные особисты, такие же, как и Михаил Федорович, оставшиеся не у дел или неудовлетворенные служебным положением.
Когда автобус остановился возле «пригородной» платформы Кислоярского автовокзала, Серапионыч пригласил Надю и Василия к себе: — Посидим, побеседуем в узком кругу. Александра Иваныча, как водится, помянем… — А Васятка где, у вас? — спросил Дубов. — Нет-нет, у вашей хозяйки, у Софьи Ивановны, — ответил доктор. — Кстати, строго между нами: я ему добавил в чай одну сотую миллиграмма своего эликсира для успокаивающего и снотворного воздействия. Васятке теперь это необходимо, тем более что он знает все про отца Александра. — Значит, вы все-таки проговорились! — возмутилась Чаликова. — Нет-нет, Наденька, он сам обо всем догадался, — вздохнул Серапионыч. — Мне только осталось подтвердить. Да вообще-то я с самого начала понимал, что Васятку не обманешь. — И как он?.. — не очень определенно спросила Чаликова. — Вы, Надя, всех меряете по себе, — печально улыбнулся доктор. — Нет, ну конечно, первым его порывом было скорее возвращаться в Царь-Город, и все такое. Но когда я ему объяснил, хотя вообще-то мог и не объяснять, и так все ясно, что Александру Иванычу уже не поможешь, а только сам пропадешь, то Васятка согласился остаться. |
