— Есть способ, — понизил голос Василий, чуть скосив глаз в сторону чаликовского саквояжа, где хранился «херклаффский» кристалл.

За этими разговорами путники и сами не заметили, как добрались до серапионычевского дома. В подъезде они столкнулись с дамой, выносящей мусорное ведро.

— Наталья Николаевна! — обрадовалась Чаликова, узнав соседку-учительницу, которая за двадцать лет, прошедших со вчерашнего дня, почти совсем не постарела.

— Это моя гостья, Надежда Чаликова, — пояснил доктор. — По-моему, я вас как-то уже знакомил?

— Нет, не припомню, — ответила Наталья Николаевна, крепко пожимая Наде руку, — но очень рада познакомиться. Здравствуйте, Василий Николаич.

И Наталья Николаевна неспешно прошествовала к мусорным контейнерам.

— Эта женщина обладает поистине феноменальной памятью, — вполголоса произнес Серапионыч, когда они поднимались по лестнице. — Не сомневаюсь, что она вас узнала.

— Двадцать лет спустя? — изумилась Надежда.

— Если что, Наденька, вы — дочка той учительницы, которая приезжала ко мне в гости с Севера, — предупредил Серапионыч.

— А Васятка? — спросил Дубов, в душе слегка посмеиваясь над осторожностью доктора. — Может быть, клон с того мальчика, что гостил у вас вместе с Надей?

— Чего-нибудь придумаем. — Серапионыч отпер двери. — Прошу.

На сей раз в холодильнике и в кухонном шкафу у доктора нашлись более вкусные кушанья, чем «Завтрак туриста», а в баре — отнюдь не медицинский спирт, а бутылочка «Киндзмараули». Выпив пару рюмочек, Надя немного «оттаяла» и даже нашла в себе силы вкратце рассказать Серапионычу обо всех событиях минувшего дня. А после третьей раскрыла саквояж и извлекла оттуда кристалл:

— Хочу проверить, действует ли он только в параллельном мире, или у нас тоже. Владлен Серапионыч, скажите не задумываясь, кого бы вы хотели увидеть.

— Ну, хоть Наталью Николаевну, — не задумываясь, сказал доктор.

Надя поставила кристалл на журнальный столик большой гранью кверху, и тут же там изобразилась соседка — она сидела на стареньком кресле в скромно обставленной комнате и читала «Учебник математики для средней школы».

— Удивительный человек, — заметил доктор. — Уже лет десять на пенсии, а в курсе всех педагогических новшеств.

— Видимо, бывших учителей не бывает, как бывших шпионов, — пошутила Надя. — Ну, за кем еще пошпионим?

— За дядей Колей, — предложил Дубов. Но поскольку кристалл на это никак не отозвался, то Василий уточнил: — За инспектором Лиственницыным.

Наталья Николаевна тут же уступила место Лиственнницыну — несмотря на поздний час, он находился в своем служебном кабинете, причем не один: напротив инспектора ерзал на стуле поэт Щербина, облик которого свидетельствовал, что вещий сон Серапионыча относительно его дальнейшей участи сбылся, что называется, на все сто процентов.

— Как вы думаете, о чем они речь ведут? — поинтересовался доктор. — Или здесь только изображение, а звука нет?

— Пожалуйста, включите звук, — вежливо обратился к кристаллу Василий. И тут же откуда-то из глубин кристалла раздался не очень внятный, но вполне различимый голос Лиственницына:

— Говорили же вам умные люди, что пьянство, да еще в сочетании с азартными играми, до добра не доведет! И вот, пожалуйста, чем это кончилось.