— Да! — наконец крикнула девушка, стоящая в странной низкой стойке, со сведенными вместе ладонями.

— Готовься… сейчас… — крикнул я, спрыгивая с веток и прокатившись по прошлогодней траве. Медведь с ревом понесся за мной. — Давай!

В последнее мгновение я рыбкой нырнул под ноги девушки, а она проговорила какую-то тарабарщину, толкнула сведенные вместе ладони в сторону медведя, и с её рук сорвалась ослепительно яркая искра, как маленькая огненная птичка, взорвавшаяся у морды медведя и опалившая её.

Ами в ту же секунду рухнула, как подкошенная, прямо на меня, вот только зверь всё ещё был жив и бешено мотал башкой, пытаясь избавиться от пламени, пожирающего его нос и глаза. Он бил себя лапами, бросался из стороны в сторону, круша всё на своем пути, совал нос в землю, пытаясь убрать боль, а я отчаянно искал чем можно добить подранка. К счастью, одно из поломанных деревьев висело тут же на обрывке коры. Но что важнее, ствол разорвало так что осталась одна острая центральная щепа.

Подскочив к деревцу, я что было сил дернул его на себя, отрывая ствол от пня, и крикнул, привлекая внимание. Медведь, только что избавившийся от огня, и ещё ничего не видящий, но взбешенный ранами, ринулся на меня, ревя и раскидывая всё со своего пути. Я же, борясь с накатившим ледяным ужасом, стоял на одном месте, не в силах отойти.

Тонкий ствол молодого деревца было невозможно быстро очистить от веток, а с таким двухметровым веником я просто не мог лавировать между деревьями. Оставалось только одно — перебороть свой страх и держаться до последнего.

Подранок подскочил ко мне, раскрыв пасть, встал на задние лапы, оказавшись выше меня ростом, и с ревом бросился на меня.

У меня был только один шанс, и я его использовал, ткнув острой щепкой в распахнутую пасть. Обожжённый зверь не сразу понял, что произошло. Насел, опрокидывая меня и ломя деревце, но вместо этого ещё больше насадился на острую палку, которая не пускала его ко мне, и застряла глубоко в горле.

Несколько секунд он ещё пытался махать лапами, сломать застрявшую в пасти палку, но, когда подался назад, я сам вскочил и продолжал давить, пока что-то у медведя в пасти не хрустнуло и щепка не зашла куда-то вверх. Покосившийся гигант рухнул набок, хрипя идущими из пасти кровавыми пузырями, и издох. А следом за ним издох и мой страх, оставляя покалывание между лопаток.

— Ну, осталась самая малость. — выдохнул я, глядя на здоровенного зверя и свои трясущиеся ладони. — Голыми руками разделать толстую шкуру и достать сердце…

Глава 4

Попробовав хоть немного порвать шкуру медведя попавшимися под руку палками и камнями, я понял, что путь первобытного человека мне не повторить. Можно было найти острый камень, или расколоть другой на две части, но плотность шерсти и толщина шкуры оказалась такой, что это просто не имело смысла.

Отказавшись от безнадежного дела, я решил сосредоточится на том, что увидела Ами, и забрался в берлогу, на всякий случай держа перед собой толстую ветку. Кто его знает, может источником силы, который рассмотрела девушка, был младший братец поверженного зверя. Но забравшись внутрь, я быстро привык к темноте и увидел обглоданные человеческие останки.

— Кто-то решил взять трапезу на дом. — понял я, вороша кучу мусора веткой.

Убедившись, что ничего принципиально опасного нет, а звериное чутье не спешит ввинчиваться в виски ледяными иглами, я подхватил остатки медвежий трапезы, и вытащил их на свет. Стоило их потревожить, как в нос ударила противная сладкая волна гнили, да так что я закашлялся, но свою задачу выполнил.

А вытащив на свет, удовлетворенно хмыкнул. Определить пол, по останкам, было невозможно. Зверь отгрыз голову и конечности, порвал халат, но сорвать его не смог, а может просто не догадался перегрызть пояс, впившийся в туловище, и застрявший между сломанных ребер.