Дверь за моей спиной наконец затворилась и звуки пулеметных очередей и взрывов существенно приглушило, но даже так их было слышно до последнего. Только когда закрылась вторая дверь, а я оказался в узком коридоре, шум боя отступил и стал почти не слышен. Оставалось надеяться, что защитные дроны справятся с задачей.

— Пожалуйста, следуйте прямо. — отвлек меня от невеселых мыслей голос из динамиков. Впрочем, куда тут ещё можно было идти? Бетонный, прямой как стрела коридор уходил под небольшим углом вниз. Глаза быстро привыкли к тусклому освещению, и я понял, что и с этой базой не всё в порядке.

Похоже в ходе обороны или жизнедеятельности базы было решено использовать все внутренние ресурсы. Большая часть ламп отсутствовала, а те что горели — имели лишь половину светодиодов. Отсутствовала обивка, покрытие полов, указатели, предупреждающие надписи — всё то, что обычно не бросается на глаза, но является обязательным атрибутом. Да что там, даже короба и перемычки проводов куда-то делись.

Чем ниже я спускался, тем больше убеждался что управляющий центр оставлял лишь самые необходимые элементы, стаскивая всё остальное для каких-то целей, а стоило спустится по единственному гравитационному лифту — обычной дощечке с одним держателем, как я увидел куда ушли все материалы.

Даже в коридоре ведущем к центру базы стояли, клацая шкафы с электроникой. Полностью переработанные, собранные из хлама, они изредка помигивали снятыми с ламп диодами, показывая, что ещё живы, или же светодиоды тоже входили в вычислительную схему? Мне сложно было сказать.

Протиснувшись мимо громоздкой электроники, я выбрался в заставленный до самого потолка зал, и замер, с удивлением глядя на единственное свободное место. Прямо в центре зала лежал скелет в давно истлевшей бело-серой робе. Возможно, когда-то это тыл докторский или исследовательский халат.

Но что куда важнее — череп скелета напрямую был соединен с управляющим комплексом сервером. Буквально висел на проводке. Присев я увидел небольшую, размером с ноготь, металлическую блямбу, от которой отходили волоски-контакты.

— Прошу, не трогайте. — раздался женский голос, когда я протянул к черепу руку. — Это одна из основополагающих плат Сигмы Прайм.

— Она почти выломана. — заметил я, одернув руку. — Зачем такие сложности? Есть же управляющие дроны — просто вынули бы из черепа и разместили в компьютер.

— Согласно протоколам, я исполняю последнюю волю носителя и оператора, ищу способ победить проявления мутаций под названием «Даосы».

— К слову об этом. Меня привели твои дроны — жуки. Ты же общалась через них со мной, значит должна знать, что за такая победа. Судя по состоянию базы и техническому оснащению, тут и речи не может идти о прямом столкновении. — сказал я, осмотревшись по сторонам.

— Совершенно верно, в рамках поставленной задачи было проанализировано девять секстиллионов двести восемьдесят миллиардов… решений. Наиболее оптималный вариант был найден сто сорок дней назад. — довольно отчиталась система, но я лишь поднял бровь. — Согласно аналитическим данным, решением может стать бактериальное заболевание, класса «чума». Системе необходим нулевой пациент для переноски…

— Что? какая ещё чума? — фыркнул я, не дослушав. — У даосов есть отличное решение против любых болезней, называется — техники исцеления. От чумы скорее перемрут остатки обычных людей.

— Вы делаете выводы, не получив достаточных вводных данных. Мы же проанализировали… смотрите.

При этих словах на стене загорелся единственный монитор, на котором была изображена вытянутая палочка, полностью состоящая из каких-то формул и букв, стоило пожелать, как она увеличилась в разрезе, и я увидел тысячи, если не миллионы пояснений, которые мне лично вообще ничего не поясняли.