|
В том, что она попытается на него воздействовать, манипулировать им, Громов не сомневался. Вот только чтобы им манипулировать, надо было знать его слабые места. А он никому их не показывал. — Я не останусь, Элли, — сказал он. — Ты с ума сошел?! — взвизгнула она. — Это мое дело, — холодно ответил Игорь. — Моя жизнь, мое решение. — Значит, хочешь остаться с этой шлюхой? Да я только словечко шепну — и ее не то что выгонят, а расстреляют! «Значит, и правда Элли постаралась», — подумал Громов. Впрочем, он и не сомневался. То, что она сейчас молола, конечно, было блефом чистой воды. Вряд ли к ней так уж прислушивались на Ганзе. Но надо было поставить девицу на место. — Только попробуй, Элли, — почти ласково сказал Игорь. — Только попробуй вякнуть хоть что-нибудь еще — и я сверну тебе шею вот этими руками. — Как ты можешь так разговаривать с девушкой? — взвизгнула та. — Ублюдок! — Когда девушка начинает играть в грязные игры, она теряет право на уважение, — пояснил Игорь. — Неужели ты действительно сможешь! А как же наше прошлое, наша дружба? — Какая дружба, Элли? Разве тебе знакомо такое понятие? Ты всю жизнь только и знала, что издеваться над слабыми и пресмыкаться перед сильными. Если бы я был слабее тебя, мне не поздоровилось бы тоже. Но к счастью, я сильнее. И в память о прошлом, Элли, я сверну твою куриную шейку сразу, чтоб ты не мучилась и умерла быстро. Эля даже не нашлась, что сказать. Бледная от унижения, она силилась найти какой-нибудь достойный ответ, но ничего членораздельного Игорь так и не услышал. Зато перед глазами вдруг мелькнуло видение: Эля, скорчившись, лежит в каком-то грязном углу — с посиневшим лицом и с неестественно вывернутой шеей. Образ был настолько отчетливым, что Игорь вздрогнул. Его руки непроизвольно сжались в кулаки, и заметившая это девица попятилась. — Уходи, не доводи до греха, — с трудом произнес Громов. — Да ты просто сумасшедший! У тебя крыша поехала! — процедила Эля, на всякий случай отойдя подальше. Ее щеки окрасились неровным румянцем, лицо некрасиво искривилось, словно она сейчас заплачет. Игорь с трудом перевел дыхание. Неужели он в самом деле сходит с ума? — Раз ты так волнуешься — значит, я тебе не безразлична! Брось свою шлюху, и приятелей ее, бомжей, тоже брось. Их все равно выгонят отсюда не сегодня завтра. Оставайся со мной, я все для тебя сделаю! — Не переживай, Элли, — почти ласково сказал Игорь. — Ты скоро и сама поймешь — я теперь тебе не пара. Недостаточно хорош для такой выдающейся особы: инвалид, карьере моей конец, якшаюсь со всяким отребьем. Как же мы с такими рожами возьмем, да и припремся к Элис? К пай-девочке Элис! Некрасиво выйдет. Совсем не шикарно. Ах, я и забыл — теперь тебя надо называть Эльзой! А твоих новых друзей, наверное, зовут Ганс, Фриц и Пауль? Эля молчала. Лицо ее из багрового стало зеленоватым. Игорь пожал плечами и ушел, не оглядываясь. Хлопот и так хватало. Он предчувствовал, что разобраться с Диной тоже будет не так уж просто. * * * Когда Игорь вернулся к своим, Дина уже стояла, готовая к выходу. — Собирайся, пойдем, — приказала она Жене. — Что-то я не понял, — протянул Игорь. Дина покосилась на него исподлобья и тронула Женю за плечо: — Пойдем скорее. — Я не могу с тобой уйти, — помотала головой девочка. — Я с Мариной пойду. Спасибо, что привела меня к ней. Хочешь, оставайся с нами. «Только этого не хватало», — с досадой подумал Игорь. |
