|
Васька прихрамывал и тихо чертыхался сквозь зубы. — Давайте еще немного пройдем и устроим привал, — предложил Профессор. — Спать ужасно хочется. А когда отдохнем и перекусим, двинемся дальше. — А где мы сейчас примерно? — спросил Игорь. Зачем спросил, он и сам не знал. Наверху он все равно не ориентировался. — Думаю, уже приближаемся к Трубной площади. Отсюда не так уж далеко до Охотного ряда. Там, может, верхом немного придется пройти — прямого сообщения между этим туннелем и метро нет, по крайней мере, мне об этом ничего не известно. «Ладно, — подумал Игорь, — может, действительно не так уж плохо для начала попасть к своим». А уж потом он решит, что делать. На Красной линии не останется, конечно. Не сможет простить, что его списали со счетов, как ненужный хлам. Впрочем, для начала туда еще дойти неплохо бы. А потом уже и думать. Отряд, не торопясь, двинулся дальше. Но скоро Женя, не сказав ни слова, бессильно опустилась на пол, прямо в грязь. Тут и остальные остановились. Всех клонило в сон, но кто-то должен был караулить. — Давай так, — предложил Васька Игорю, — я на пару часиков прикорну, а потом сменю тебя и ты поспишь. Спорить не хотелось, хотя Громов чувствовал себя не лучшим образом. Скоро вокруг него все дремали, пристроившись, кто как мог, положив под голову рюкзаки и подстелив что-нибудь из вещей. А Игорь слушал журчание воды, и понемногу глаза его тоже начинали смыкаться. Чтобы не заснуть, он включил фонарик, нашарил возле себя обломок цемента и швырнул в мутноватую воду. Тотчас оттуда высунулась небольшая, но на редкость зубастая пасть, по бокам которой торчали два выпуклых белых глаза. «А река-то, оказывается, обитаема, — подумал Игорь. — Интересно, можно ли пить эту воду, если вскипятить, и употреблять в пищу здешних обитателей?» Он и сам не знал, сколько времени провел так, то проваливаясь в сон, то просыпаясь. Ваську будить не хотелось — тот стонал во сне, ему явно было плохо. Но вдруг, как от толчка, проснулась Марина и села, протирая глаза. — Не спишь? Ложись, я за тебя покараулю. Игорь сначала отнекивался, но усталость брала свое. Марина подошла к краю воды, присела, глядя вниз. — Руки не вздумай мыть, — успел предупредить Игорь, и тут сон сморил его окончательно. * * * Когда он проснулся, остальные были уже на ногах. Женя и Марина под руководством Профессора разводили костер из собранных на берегу веток, дощечек, корней деревьев и прочего хлама, плеснув на все это горючей жидкости. Игорь в очередной раз подивился, как ловко Марина орудует обеими руками. Даже той, что замотана в тряпицу. — Ты ранена? — спросил он, указывая на черную повязку. — А, это ерунда. Это давно уже. Не обращай внимания, — отмахнулась она. Игорь уже начал привыкать, что его спутники, хоть и относятся к самому низкому социальному слою (а может, наоборот, именно из-за этого), очень нервно реагируют, когда им наступают на любимую мозоль. Все они были, что называется, со своими тараканами. Игорь уже усвоил, что Ваську, например, лучше не спрашивать о судьбе его матери. Профессор под большим секретом, взяв с него слово молчать, сообщил, что Васькина мать погибла в метро уже через несколько лет после Катастрофы. Вроде бы она пристрастилась к дури, и такой итог был закономерен. Васька, видимо, переживал это очень болезненно. Тихая, запуганная Женя едва в истерике не забилась, когда Игорь спросил, почему бы ей не снять замызганную тряпицу, обмотанную вокруг головы на манер косынки, которая ее вовсе не украшает. |
