Хорошо, что рубашка по-прежнему прикрывала ноги.
– Я сама, я сама! – чуть покраснев, красавица отмахнулась, когда рыцарь обернулся, чтобы ей помочь. – Ищите кота. Где это он заорал?
– Вон он! Ого! Да он кого-то ограбил...
Мохнатый Саладин обнаружился в дальнем углу помещения. Там, под остатками дощатой кровли, был устроен еще один, более низкий, навес: на двух палках кто-то натянул полотнище толстой парусины, устроив небольшую палатку. Под ней оказалось немудреное ложе – тюфяк, должно быть, набитый травой. Рядом лежал кожаный дорожный мешок, который и привлек внимание серого разбойника. Впрочем, хозяин мешка, очевидно, был не так уж наивен: в лесу всегда есть кому проявить интерес ко всему, что пахнет едой – и неведомый путник (а кто же еще мог устроить себе ночлег в старых развалинах?) предусмотрительно повесил свою поклажу на железный стержень, торчавший из стены достаточно высоко. Однако кота это не остановило. Скорее всего, он прыгал на этот мешок до тех пор, пока лямка не оборвалась, и желанная добыча не оказалась на полу. Разгрызть кожаные завязки было тоже делом времени... Добившись своего, котяра выудил из мешка завернутую в тряпицу солидную копченую колбасу и ко времени появления хозяйки и ее нового знакомого успел умять почти треть ароматной снеди.
– Ах ты мерзавец! – вскричала девушка. – Ты что же это делаешь, скотина?! Какой-то бедняк, наверное, несчастный бродяга, который нашел себе приют в этих развалинах, припрятал немного еды, а ты, дрянь этакая, его ограбил! Да я тебя!..
– Стойте, стойте! – остановил Луи разгневанную красавицу. – Конечно, поступок кота предосудителен, однако он, во-первых, не виноват, что его так нарекли. Или вы не слыхали, что имя влияет на характер? Мало того, что у зверя была врожденная тяга к разбою, так его за это еще и назвали именем разбойника! Скажите спасибо, что он никого не режет! А во-вторых, уж не знаю, какой бедный и жалкий бродяга может позволить себе зайти в мясную лавку и купить такую колбасу... Мне в моем родовом замке такой не подадут. Да и мешок у него не тряпочный, а из отличной кожи – такие мешки рыцари берут в поход – бродяга его давно бы проел или пропил!
– Значит... Значит, вы думаете?.. – в голосе девушки теперь была тревога.
– Думаю, что мы нашли убежище какого-нибудь лесного грабителя, мадам. Правда, в одиночку они обычно не ходят и не промышляют, но, может быть, этот отбился от своей шайки. А может, у него какие-то свои цели в этих местах. Или он кого-то ждет. Странно, очень странно!
– Идемте-ка отсюда! – кажется, отвага незнакомки все же была не беспредельна. – Мне вовсе не хочется столкнуться с хозяином этого шалаша. Эй, Саладин, пошли!
С этими словами она ухватила кота поперек туловища и прижала к себе. Саладо не выпустил изо рта колбасы, а потому не смог и завопить, из его утробы вырвался лишь глухой негодующий рев.
Что до Луи, то его вдруг заинтересовал полураскрытый мешок неведомого бродяги либо грабителя. Что-то странно блеснуло в нем, и молодой человек, наклонившись, сунул в мешок руку (в конце концов, ведь не он раскрыл его!) Через несколько мгновений рыцарь выпрямился, держа в руке небольшой кривой кинжал в замысловато украшенных ножнах и плоскую серебряную коробочку с выпуклой крышкой.
– Что это? – спросила, сразу заинтересовавшись, девушка. – Какой необычный нож!
– Нож-то сарацинский! – задумчиво произнес Шато-Крайон, осторожно обнажая оружие и рассматривая его в полосе солнечного света. Хм! Острый, будто бритва...
– А что за странные бороздки вдоль лезвия, до самого конца?
– Я видел такие. Там, в Киликии, где завершил свой поход Фридрих Барбаросса. |