— Сколько-сколько? То есть это еще и не самый новый корабль, я правильно понял? — изумился Алекс.

— Ага, — подтвердил Лемке, — ему уже семь десятков лет. Правда, кроме корпуса и обстановки почти все заменили недавно, в процессе модернизации. Новые реакторы, новейшие двигатели, новое вооружение, свежие киберы ремонтной системы. Как говорится, вытряхнули все и набили свежаком. Так что «Ревель» у нас — то, что надо!

— Да я и не сомневался, собственно, — слегка смутился фон Строффе.

— А что вы делали на той планете? — Ричард решил для себя все расставить по местам. — И что стало с тем, кто убил экипаж?

— Мы на той планете колонию строили, — ответил Заславский. — А того гада мы поймали и грохнули к чертовой матери.

— То есть он полвека ждал на корабле? — Алекс явно еще не исчерпал запасы удивления на сегодня.

— А что ему, — буркнул Лемке. — Забрался, скотина, в криобокс и дождался нас. Еще и наших двоих угробил, сволочь, когда мы его разморозили.

— Вот же неблагодарный скот, — флегматично резюмировал Райт. — Вы его спасли, а он на вас набросился. Откуда такие только берутся-то…

— Ну, сие для нас пока остается тайной — усмехнулся Заславский, — но полагаю, что явно не из тех ворот, что весь народ.

Хохот экипажа показал, что шутка пришлась к месту.

— А что стало с остальными? С теми, кто еще дожил в криобоксах до вашего прибытия? — поинтересовался Алекс. Откуда взялся вопрос, было понятно сразу и без объяснений, фон Строффе явно пытался понять, что его самого ждет. И вполне резонно, что взгляд Макса уперся в Дирка.

— Одного успел убить этот выродок, — пробасил канонир. — А второй, Алекс, вам сейчас это рассказывает. Я изначально летал на «Ревеле», сначала унтером десантной группы, а потом, после разморозки, аттестовался как бортовой артиллерист. И получил русское подданство по своему ходатайству, чтобы было меньше проблем при полетах. Так что вы не одиноки, господа, я сам такой же размороженный на этом корабле.

— Однако, — хмыкнул Алекс, — вы меня не удивили, но… Но, наверное, в этом что-то есть.

— А что? — хмыкнул Дирк. — Все очень просто. За полвека от родных и знакомых никого не осталось, а в экипаже мне нравится. Так что даже не сомневайтесь, Алекс, вы сделали правильный выбор. Да и нам всем с вами попроще будет — не на четверых все-таки эсминец рассчитан.

— Да я, собственно, и не сомневаюсь, — ответил пилот. — Просто стечение обстоятельств крайне забавное. Согласитесь, господа, есть некая ирония в том, что нас разморозили не обычные спасатели или флотские, а этакий «Летучий голландец» наших дней. Вы же у себя на борту неприкаянные космические души собрали, господа. В этом что-то есть, согласитесь?

— Да вы, Алекс, романтик, — улыбнулся Макс. — Но я не стану оспаривать ваш вывод. «Летучий голландец», надо же… Ну, что ж, возможно, и так. В конце концов, дальний космос и есть некий «мыс Горн», не так ли?

Фон Строффе кивнул, Райт, соглашаясь, буркнул что-то неразборчивое. Мыс Горн, так мыс Горн. Только бы не стать теми неприкаянными, которые на землю сойти не могут.

— Ладно, господа, это все-таки лирика, — подытожил Отто, — а у нас есть вполне насущные и не слишком лиричные проблемы.