Тем не менее экипаж бывшего эсминца был крайне доволен таким меню. Ибо стандартные рационы из списка бортового автокока всем приелись еще уйму времени назад, что и неудивительно. Потому и кидался регулярно жребий, и каждый член экипажа по очереди вставал «к плите». Смех смехом, а именно из таких маленьких компромиссов и неожиданных решений и состоят слетанность экипажа, слаженность совместной работы и все подобное. Ведь на кораблях класса «Open Space I», которым разрешались свободные полеты в любом направлении, экипажам приходилось проводить вместе не по одному месяцу без перерыва.

Ужин удался. Никому не хотелось расходиться после еды, да и времени был еще вагон, корабль шел в автоматическом режиме. Макс, Леон, Урмас и Отто развалились поудобнее в креслах столовой, трепясь ни о чем.

— Кстати, Макс, можешь объяснить один парадокс? — Леон явно что-то вспомнил.

— Могу попробовать, если расскажешь — какой. — Заславскому даже разговаривать было лениво.

— Вот какого нечистого мы то ищем сами заказы, и про нас месяцами никто не вспоминает, а то вдруг вот так вот: раз, два, три — побежали-побежали!

— Есть у меня подозрение, что Горину просто регулярно не до нас. А тут что-то, опять связанное с лестианами, вот про нас и вспомнили. Ведь не просто же так нам такая техпомощь обломилась! — Заславского самого изрядно волновал ровно тот же вопрос, но ответа он не знал, потому просто делился своими размышлениями.

— Макс, а у тебя нет ощущения, — вмешался Отто, — что нашими руками просто решили разгрести очередную кучу дерьма?

— Как тебе сказать… Понимаешь ли, мой добрый Отто, у меня нет такого ощущения, у меня есть четкая в этом уверенность. Радует меня другое — в этот раз я точно знаю, на кой черт это мне нужно. За одни движки и реакторы нашим нанимателям надо ноги мыть и воду пить, Отто. А деньгами нас тоже не обижают, если что.

— Ха! Макс, я предпочел бы тридцать вместо трехсот, но при этом каждый десятый выстрел из тех, которые нам предстоит услышать. — Лемке и не скрывал своей легкой паранойи.

— Мечтать не вредно, вредно не мечтать, — засмеялся Заславский.

— Мечтать? Нам лететь к черту на куличики, поди туда — не знаю куда, а ты говоришь — мечтать?! — воскликнул немец.

«Ревель» вмешался совершенно бесцеремонно, но это было нормально — никто из экипажа уже не удивлялся общительности ИскИна, равно как и наличию у него собственного мнения.

— К черту на куличики? Не знаю куда? Отто, ты слишком много кушаешь. Вот покойный капитан Агарис — тот последний раз прыгал «не знаю куда». Да и ребята Алекса фон Строффе, знаешь ли, тоже. Поисковый флот двести лет назад был крайне гибельным делом.

— «Ревель», дорогой мой, тем более непонятна мне ситуация, при которой в наш век, когда все запеленговано, отмечено маяками, учтено и взвешено, нам приходится лететь практически вслепую! — попробовал парировать Лемке.

— Вслепую, — начал «Ревель» нарочито покорным тоном, — это означает, что навигационную схему и навигационную коррекцию просчитывал не Макс? Я правильно тебя понял, Отто?

— Ах ты чертов логик! — рассмеялся немец. — Подловил таки! Да. Ты правильно меня понял, меня напрягает летать по чужой указке!

Тут уже рассмеялись все, не только ИскИн.