Чья-то рука, стиснула плечо, и голову пронзила невыносимая боль. По телу прокатилась горячая волна, и глаза резко распахнулись.

 - солнце уже заходило, стук молота затих, как и бормотание Яра. Где-то неподалеку, слышались приглушенные ругательства Кратока, обрушивающего свой гнев на оправдывающегося кузнеца.

 - ...вревя, сколько вревени ты фотратил... да вожно выло сковать вечи для целого отряда...

 - но ведь все готово, а цвет, я просто не представляю, почему метал изменился.

 Дальше подслушать не удалось, жрец приподнял обессиленного воина, и приложил ладонь к его лбу. Боль и усталость исчезли, даже дышать стало легче.

 - сын мой, ты должен забрать клинок с наковальни, если хочешь выжить.

 Подчинившись словам Яра, Тит поднялся на подгибающиеся ноги, и, опираясь на плечо жреца, зашагал к пышущей жаром наковальне. Когда он преодолел расстояние в десять шагов, кажущихся невероятно длинными, его взгляд упал на длинный клинок, прямой как стрела, обоюдоострый, а что поразило и заставило застыть на месте, метал, был белый. Длинна, нечто среднее между коротким мечом и двурушником, такие изделия называли "бастард".

 - поспеши, сын мой, он продолжает выкачивать из тебя силу.

 Правая рука упала на лезвие, и, дернувшись, смахнула меч с наковальни, при этом, руку обожгла боль, кровь оросила девственно белый метал, и на глазах у изумленных мужчин, впиталась в него.

 Что происходило дальше, Тит помнил с трудом. Яр и Краток, подхватили воина под руки, и отнесли в лагерь, где заботу об обессилившем командире, перехватила Нуни, рычащая как дикая кошка на всех, повинных в недуге могучего воина. Девушка разогнала любопытных зевак, и даже прогнала жреца с воином-магом. Всю ночь она поила больного густым варевом, протирала грудь и лоб мокрыми тряпками, а когда пришло время спать, уложила лысую голову себе на колени, и, поглаживая пальцами взмокшую кожу, начала напевать колыбельную...

 Утро, как всегда наступило слишком рано, но виновником пробуждения стало не солнце, и даже не копошащиеся вокруг воины, а голос Апира, безжалостно ворвавшийся в сознание:

 "энергетические запасы восстановлены, организм готов к продолжению деятельности. Общее состояние удовлетворяет жизненные потребности".

 Открыв глаза, Тит поморщился, и, напрягая затекшие мышцы, сел. Тут же послышался легкий шорох, и к губам прижалась железная чашка, наполненная травяным отваром. Сделав пару глотков, мужчина отстранился, и кивком поблагодарил склонившуюся девушку.

 - как ты? - В голосе Нуни, отчетливо слышалось беспокойство.

 - хорошо, думаю еще пара минут, и можно будит идти к нашим жрецу и магу, что бы врезать им как следует за подобную самодеятельность.

 Девушка улыбнулась, отставила кружку в сторону и, прижав лоб к плечу мужчины, тихо прошептала:

 - ну и напугал ты меня, командир.

 - какая трогательная сцена, фряво за душу верет. - Насмешливо прошипел Краток, оказавшись в двух шагах от Тита и Нуни. Уловив на своей маске взбешенный взгляд командира, он шагнул назад, и торопливо добавил. - Ухожу ухожу, я только ведь фринес веч, и рукоять сделал, и ножны...

 С этими словами, воин-маг, протянул Титу сверток, и когда пальцы воина сомкнулись на ткани, обладатель черной маски, словно в воздухе растворился.

 Злость как-то сразу исчезла, заменяемая интересом. Тит развернул и отбросил ткань, обозрев обычные деревянные ножны, и сжал пальцы на рукояти, обмотанной тонким кожаным ремнем. Одно движение, и в рассветных лучах, явил себя клинок, красующийся матово белой сталью.

 - как влитой в руку лег. - Ошеломленно произнес Тит, взгляд, которого утопал в чистом белом металле, который казалось, совершенно не отражает свет.