Брейдену показалось, что его внутренности стянуло в тошнотворный тугой узел, подкативший к самому горлу. Давно, очень давно он не чувствовал себя так скверно.

Брейден уже забыл, когда в последний раз ему было так страшно.

На своем жизненном пути ему приходилось сталкиваться с угрозами и всевозможными опасностями. Иногда он встречал их с пистолетом в руке, но чаще всего безоружный. И ему не впервой приходилось иметь дело с женской истерикой. Он отдавал себе отчет в том, что разбил гораздо больше женских сердец, чем хотел бы в этом признаться.

Но те женщины легко позволяли себя утешить. Обычно для этого хватало браслета с бриллиантами или сережек.

Но сердце Кэролайн, которым он дорожил больше собственного, не поддавалось столь примитивному ремонту.

Он попытался извиниться.

— Кэролайн, — начал он, стараясь не выдать охватившего его отчаяния, — прости меня. Он первым выхватил пистолет! Мне пришлось защищаться…

Кэролайн отняла ладони от мокрого лица. При виде этих нежных щечек, залитых слезами, Брейден съежился от страха.

— Ты обещал, что никогда не станешь в него стрелять! — всхлипывая, закричала она. — А сам пошел и выстрелил!

Брейден, чье отчаяние только усиливало дикий, тошнотворный страх, рухнул перед ней на колени и взял ее руки в свои.

— Кэролайн, милая, о каком обещании ты говоришь? Я никогда не обещал тебе ничего в отношении…

Кэролайн вырвала свои руки и отскочила, стараясь быть как можно дальше от него. Она стояла, гордо выпрямившись, и было видно, как тяжело вздымается ее грудь под корсетом простого белого платья. Прозрачные слезы висели дрожащими каплями на концах длинных черных ресниц.

— Обещал! — гневно воскликнула она. — Ты обещал с самого начала! Думаешь, почему я не сказала, кем был тот мужчина, с которым я застукала леди Жаклин? Да потому, что было ясно: как только ты узнаешь, так сделаешь что-то вроде этого! А я не вынесу, я не переживу…

Брейден моментально вскочил на ноги и поднял ее со стула.

— О чем это ты говоришь? — Сильные руки легли ей на плечи, только на этот раз не для того, чтобы утешить, а чтобы удержать на месте. Брейден хотел видеть ее глаза.

— Не прикидывайся дурачком! Ты сам прекрасно знаешь, о чем я говорю! — Теперь, когда Кэролайн смотрела в его глаза, стало ясно, что ее слезы были вызваны бессильным гневом. Да, она разозлилась на него. Очень разозлилась. — Херст и Жаклин! Можно подумать, ты сам до сих пор этого не понимал! Как тебе удалось обо всем узнать? Ты вытряс из нее признание угрозами? А я-то надеялась… Я надеялась, что ради любви ей хватит сил промолчать!

— Херст? — Он встряхнул головой, как будто получил удар по затылку. И тут до него дошло: — Так это Херста ты застала тогда с Жаки?

— Конечно, его, — раздраженно бросила Кэролайн. — И не делай вид, будто для тебя это новость! Иначе с какой стати тебе в него стрелять?

— Уж не хочешь ли ты сказать, что, когда ты предложила себя в качестве свидетельницы против леди Жаклин, это Херста ты застала с ней вдвоем на балу в той гостиной?

— Конечно! — На глазах у Кэролайн снова показались слезы. — А как по-твоему, что еще удержало бы меня от того, чтобы назвать тебе это имя? Я не хотела, чтобы ты его застрелил! Я уже тогда хорошо знала твои повадки! Ты ведь предпочитаешь решать все проблемы с помощью пистолета, разве не так? Ну так вот, знай, что это не самый лучший способ! По-твоему, я была бы рада, чтобы сестра Херста — а у него, между прочим, есть сестра — прошла через то же, через что пришлось пройти мне из-за Томми… когда Томми…

Она умолкла, задыхаясь от рыданий.