А с вершины Радивоева холма смотрели на странную пару небесно-синие глаза. Легкая тень сбежала к подножью, схоронилась в густом ольшанике. Ждать так ждать, на то и даровано Богами человеку великое терпение, ибо иной раз нет конца ожиданию…

* * *

Времени нет. Нет ночи и нет дня. Нет ни веток, хлещущих по лицу, ни корней, бросающихся под ноги, ни звуков чащи, оглашающих тишину старого леса. Есть лишь бесконечная зеленая мгла вокруг, есть тропинка под ногами и маленький серый комочек, скачущий впереди. Есть лишь бесконечный бег в никуда, к неведомому Сердцу невиданной Силы, что от начала времен живет своей тайной жизнью, неподвластное даже могучим Богам, лишь Роду одному, но и тот создавал его не для того, чтобы властвовать.

И есть еще сны. Сны на бегу, сны с открытыми глазами, яркие видения далекого прошлого…

* * *

…Израненный отряд продирался в непроглядной тьме Великого Леса. Силы давно иссякли, и они шли, опираясь лишь на несокрушимую волю того, кто вел их. Он шагал впереди, суровый и собранный, и, казалось, готов был двигаться так вечно. Люди падали, но и тогда продолжали ползти за ним, руки соратников подхватывали, волокли, но в следующий миг тот, кто только что помог подняться другу, падал сам, и так продолжалось долго, очень долго…

А Лес толпился вокруг невидимыми в темноте древесными стволами, скрипел и стонал, выл и хохотал неведомыми голосами, словно радуясь доброй добыче…

— Нет больше сил… — послышалось в кромешной тьме. — Радивой! Доколе поведешь нас?

— До конца, — отвечал сумрачный голос.

И они шли дальше.

Слабый стон:

— Куда мы идем? Зачем?..

— Ты устал?

— Нет!

Звук упавшего тела.

Нет времени, только вечность. Только тяжесть, с каждым шагом все сильнее наваливающаяся на плечи, словно стараясь раздавить, втоптать в сыру землю податливую человечью плоть.

— Я… я слышу!

— Что удивительного…здесь у каждой веточки свой звук…

— Нет! Песня… я слышу песню… Неужели только я…

— Постой, кажется…

— Да! И я тоже!

— И я!..

— И я…

…Шумит, колышется древний лес, поет ветер в древесных вершинах, вторя дивной песне Сирин-птицы в черноте ночного неба.

— О чем поешь… Сирин-птица?…

— Спроси о том свое сердце, человече!

— Тяжко… нет боле сил!..

— Ты выбрал.

— Будь он проклят, мой выбор!!!..

Свист меча. Мягкий, булькающий звук.

— Радивой!!! За что ты его?!!

— Ты знаешь сам. Слова клятвы произнесли все. Ни шагу назад!

— Ни шагу… назад!.. Веди, Радивой!

— Веди!!!

— Веди!

— Веди…

— Ве…ди…

Сильный голос, что на мгновение перекрывает страшную песнь Леса и нежную трель дивной птицы:

— Вперед, други! Потом будет легче.

Шелест слабых голосов в темноте, колыхание, будто могучих воев шатает собственным дыханием:

— Веди нас!.. Мы… за тобой!..

* * *

Времени нет. Нет ночи и нет дня. Есть лишь бесконечный бег в никуда, за прыгающим серым комочком, к Сердцу древней Силы…

* * *

…Ноги отказываются служить.