Внезапно на ее красивое лицо легла тень усталости.

– Не думаю, что мне это так уж нужно, – проговорила она. – Успех, слава больше не манят меня… Но я все равно буду нести свой крест…

– И я тоже, моя дорогая.

Она закусила губу и, помолчав, спросила:

– Когда вы женитесь, Ричард?

Его лицо дрогнуло. Он отвел взгляд и пробормотал:

– Мать и Филиппа хотят, чтобы свадьба состоялась в начале апреля.

В зале было довольно жарко, но Кэра зябко поежилась. Невидящим взглядом она скользнула по нарядной публике, которая отплясывала под звуки популярной мелодии.

– Вы… уже назначили дату? – спросила она.

Неожиданно он поймал под столом ее руку и крепко сжал. Так крепко, что даже сделал ей больно.

– Филиппа хочет, чтобы это случилось в субботу… Но я не уверен, что смогу на это решиться… Нет, не перебивайте меня! – взволнованно воскликнул он, видя, что она хочет его остановить. – Дайте мне сказать, Кэра!… Я должен выговориться, иначе сойду с ума. Я думаю о вас день и ночь. Я стараюсь честно исполнять свой долг, стараюсь не уронить достоинства и всякое такое… Но вы женщина, которую я люблю. Я полюбил вас еще до того, как все это началось с Филиппой. Мне казалось, что вы влюблены в Клода, и были для меня недостигаемы. Но теперь все переменилось. Я знаю, что вы меня тоже любите… Я даже думаю, что любовь для вас значит больше, чем шанс, который вам выпал с Адрианом Кранном. Так или нет? На этот раз вы обязаны мне ответить!

Она молчала. Ее сердце взволнованно билось. Взглянув в голубые глаза Ричарда, она поняла, что больше не в силах ни лгать, ни притворяться. Она должна сказать всю правду.

– Да, это так, – прошептала Кэра.

15

Ричард почувствовал, как кровь тяжело стучит в висках. Он смотрел на любимую женщину и не мог оторвать от нее взгляда. Впервые Кэра призналась, что любит его. В Мэноре она это отрицала. Тогда она была сильнее, чем он… Но сегодня вечером они были одинаково слабы, и оба не могли противиться охватившей их страсти.

Ричард торопливо и хрипло заговорил:

– Когда вы поняли, что любите меня?

– Когда оказалась у вас дома, – ответила Кэра. – Ваша мать рассказывала о вашем детстве. Я жила в атмосфере, пронизанной вашим присутствием, и была ею покорена… А когда вы вдруг вернулись, я поняла, что люблю вас. Я старалась выбросить вас из своего сердца – из-за вашей помолвки… Но, увы, не смогла… Так же, как и вы…

– Боже мой, если бы мы поняли это немного раньше – пробормотал он и умолк.

На его лице было написано страдание.

– До… Филиппы? – докончила она за него. – Все это время я тоже только об этом и думала. Какой ужас сознавать, что я полюбила вас не тогда, а лишь сейчас…

– Это самая злая шутка, которую сыграла со мной судьба.

Она закрыла глаза, не в силах выносить взгляда голубых глаз Ричарда, которые проникали в самую душу, и прошептала:

– Ужасная ситуация…

– Мы должны что-то предпринять, Кэра!… Но сначала скажите мне, вы действительно уверены, что Клод больше ничего не значит для вас?

Ее длинные ресницы вздрогнули, и, взглянув на Ричарда, она сказала:

– Абсолютно. Мне остается лишь сожалеть о годах, которые я потратила на него… Мое чувство к вам нельзя с этим даже сравнить!

– Ах, моя милая!… Если бы вы знали, что значат для меня ваши слова!

Она покачала головой.

– Все это ни к чему. Неужели вы не понимаете, что мы в безвыходном положении?

– Пока продолжается жизнь, есть и надежда.