Дерек улыбнулся и приподнял брови. В этот момент он напоминал пирата времен королевы Елизаветы I — властный, опасный, самоуверенный настолько, что казался вызывающим, умный и с убийственным чувством юмора.

— А ты, кем бы ни была на самом деле, к противоестественному не имеешь никакого отношения.

— Что, у тебя с этим проблемы? Холодный взгляд золотых глаз словно приморозил ее к дивану.

— Лично мне противоестественным кажется соблазнять кого-то, дразнить его, наслаждаясь собственной властью.

Не ожидавшая прямого нападения Джентиана потрясение уставилась на собеседника и машинально опустила руку с пирогом.

— Ты имеешь в виду твоего брата?

— Кого же еще я могу иметь в виду? — Язвительный тон Дерека еще сильнее изумил ее.

Собрав остатки гордости — последнее, что у нее осталось, — Джентиана выпрямилась.

— Я не дразнила его.

— А как еще можно назвать твое поведение? Сначала ты гуляла с ним, говорила, что любишь, а потом бросила!

— А почему человек не может переменить свое мнение? — тихо спросила она. — Где сказано, что несколько проведенных вместе вечеров обязывают к постоянным отношениям?

— Нигде! — резко признал он. — Ты придираешься к словам!

Джейк предупреждающе зарычал, и оба — мужчина и женщина — повернулись к псу.

— Тихо, все в порядке, — машинально произнесла хозяйка и взглянула на Дерека. Голос ее зазвенел от негодования. — Я встречалась с Эдди два месяца. Не знаю, что именно он чувствовал, но за все это время слово «любовь» не прозвучало ни разу. — Перед глазами ее снова пробежали неприятные картины прошлого. — И он не любил меня. Он… — Джентиана запнулась и опустила ресницы.

— Что — он? — выдохнул Дерек, не отрывая глаз от ее бледного лица.

— Он слишком много о себе возомнил и не сомневался в том, что все его мечты просто обязаны осуществиться, — глухо отозвалась Джентиана, чувствуя, как аппетит пропадает с каждой секундой. Она больше не могла проглотить ни кусочка, поэтому бездумно скормила свой кусок пирога Джейку. Только когда угощение исчезло в зубастой пасти собаки, она осознала всю антипедагогичность своего поступка.

Джентиана посмотрела на сидящего рядом мужчину и отвела глаза — его взгляд обжигал как пламя.

— В каком смысле?

— Во всех, — коротко ответила она, вновь ощутив всю тяжесть прошлого.

Молодая женщина уже приготовилась к долгому и дотошному допросу, но неожиданно Дерек перевел разговор на другую тему.

Потянувшись за деревянной сахарницей в виде женской головы — шляпа изображала крышку, — он поинтересовался:

— Это ты сделала?

— Что, сахарницу? Да.

— Очень оригинально и красиво.

— Спасибо.

— А что это у тебя с рукой? — спросил он, поднимаясь на ноги. — Ну-ка покажи…

Дерек не стал дожидаться разрешения, просто взял ее за руку и повернул ладонью к себе.

— Все в порядке. Всего лишь царапина. — Джентиана попыталась освободиться, но он держал ее крепко.

От его прикосновений по венам пробежал огонь, медленно растекающийся по всему телу. Сердце учащенно забилось, дыхание стало глубже, прерывистое. Молодой женщине пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не дать урагану чувств вырваться наружу. Как зачарованная она смотрела на их переплетенные руки: свои — тонкие и бледные и его — сильные и загорелые.