— Спасибо, товарищ майор!

Крамаренко поблагодарил Варфоломеева, после речи которого возбуждение в зале немного улеглось. Настолько, что можно было продолжить служебное собрание.

И он продолжил:

— Итак, товарищи офицеры, по данным следственных органов, возбудивших уголовное дело в отношении подполковника Буланова, командир совершил тяжкое преступление. Уверен, никто из нас в это не верит, и мы единым коллективом свое мнение доведем до военной прокуратуры. Лишь бы Дмитрий Михайлович поправился.

Но сейчас перед нами стоят другие задачи. Активность среди населения лагеря беженцев приняла угрожающий для батальона характер. Поэтому вышестоящим командованием решено перебросить к нам усиленную мотострелковую роту соседнего полка. Это четыре полноценных взвода, на бронетехнике. Задачу с командиром общевойскового подразделения мы определим по его прибытии. Затем она будет доведена до всего личного состава, в части его касающейся. Также на постоянное прикрытие нам придается вертолетное звено «Ми-24М», которое будет действовать со своего аэродрома по первому же нашему вызову. А в целях профилактики, раз в сутки, в различное время и разными силами, «вертушки» будут совершать облет лагеря, дабы успокоить и урезонить отдельные горячие чеченские головы. Милиция поселка получит свое ведомственное усиление. А пока, до прибытия роты прикрытия, несмотря на то, что нам всем эту ночь пришлось провести в поле, всем оставаться на своих местах, при подразделениях. Солдат определить на отдых в режиме караула, в три смены, повзводно. Со взводами отдыхают и их командиры. Офицеры управления остаются в штабе. Как только подойдет усиление, перейдем к постоянному режиму несения службы. Семьям военнослужащих городок не покидать. Это приказ!

Какие будут вопросы?

Поднялся молодой офицер третьей роты:

— Как насчет оружия? Сдавать?

— Личному составу автоматы сдать в ружкомнаты, офицерам разрешаю постоянное ношение табельного оружия до особого на то распоряжения! Еще вопросы?

Больше вопросов не было.

Крамаренко распустил офицеров.

Владимир Бережной направился в свое подразделение. Его путь проходил мимо штаба. Увидев любимого, оттуда вышла Вера.

— Володенька, ну что там?

— Что ты имеешь в виду?

— Что с Булановым?

Бережной ответил:

— Пока жив, но его обвиняют в убийстве молодой чеченки. Вроде командир хотел ее изнасиловать. Точно никто ничего не знает.

Вера возмутилась:

— Чушь какая-то! Буланов и насильник? Чушь!

— Согласен! Но факты? Хотя я тоже склоняюсь к мнению Антона, что командира кто-то умело подставил.

— Ой! Сергея как раз допрашивает следователь. Такой майор неприятный!

— Ничего. Антона так просто на арапа не возьмешь!

— Господи! Что-то будет, Володя, чувствует мое сердце! И этот случай с командиром, и обстрелы гарнизона всего лишь начало какой-то страшной трагедии. Помнишь, я тебе говорила, что нес пьяный Крамаренко? Вот увидишь, что-то грянет! Мне страшно, Володя!

Офицер обнял женщину.

— Успокойся, любимая. Я не дам тебя в обиду и всегда сумею защитить!

— Мне-то как раз ничего, Володя, и не грозит. Мне страшно за тебя. Что-то на вас, офицеров части, надвигается. Сердце мое не на месте! И предчувствие беды не обмануло. Так уже было! Семь лет назад, в проклятую новогоднюю ночь. Извини, что напоминаю об этом.

— Ладно, Вера, иди в штаб, а то сейчас Крамаренко вернется! Да и мне надо с ротой заняться.

Вера произнесла:

— Крамаренко теперь никакой роли не играет. Я же сказала, что решила уйти от него и с этого дня мы будем вместе. Но на тебе лица нет, всю ночь не спал?

— Увы.